Исполнение желаний

— Я, конечно, люблю, когда подо мной кричат, — древний бог лукаво улыбнулся. — Но не такие же слова. У тебя очень красивые губы, Эйденн, давай найдем для них другое применение, м-м-м?

Он убрал ладонь и поцеловал Эйдена. Маг забился, но в голове его, парализуя волю, зазвучал ласковый шепот. Слова были смутно понятны, однако Эйдену было не до того, чтобы вслушиваться. Все четыре руки древнего бога двигались, стаскивая с Эйдена одежду, лаская так, что у него перехватывало дыхание. Эйден застонал, потом закричал уже без слов, уверенный, что сейчас умрет, потому что такое наслаждение вынести невозможно. Для него исчезло всё, кроме экстаза, длящегося невероятно долго.

«Неужели я жив? — Эйден медленно обвел глазами пеструю комнату, погруженную в сумерки. — Вечер… Это сколько же времени прошло?»

Он чувствовал у себя на груди руку Хастура. Эйдену казалось, что сердце его бьется прямо в ладони древнего бога. Маг с удивлением понял, что уже давно не чувствовал себя настолько живым. Эйден скосил глаза. Хастур лежал, облокотившись о верхнюю руку, и довольно улыбался.

— Ты… — Эйден облизнул губы и начал снова: — Ты забрал меня, потому что Джарет тебя попросил об этом?

— Тебя это волнует? — Хастур приподнял бровь. — Надо же. Нет, он всего лишь посоветовал к тебе присмотреться. Джарет знает мои вкусы. И он оказался прав, ты идеально мне подходишь, Эйденн.

Эйден обдумал его слова.

— Значит ты меня не отпустишь и после окончания Игры?

Хастур провел ладонью по телу огненного мага так, что того пробрала сладкая дрожь.

— Разве тебе хочется уйти? Ты вошел в Игру без надежды уцелеть, Эйденн. Ты хотел смерти. А со мной ты снова ожил. Теперь твоя магия будет сильнее, чем когда-либо, — Хастур вздохнул. — Жаль, что стихийные маги так недолговечны. Но еще лет на сто пятьдесят я твою жизнь продлить сумею.

Эйден прикусил губу. Его покупали. За очень высокую цену, но покупали. Стать мальчиком для развлечений и одновременно едой для древнего бога? Который к тому же отец Джарета?! Нет, это уж слишком.

— А если ты беспокоишься о своих друзьях, то можешь не волноваться. Они все живы. Дагон усмирен, гончие уничтожены. Ну что, согласен остаться у меня?

— Как будто тебе нужно мое согласие, — с горечью ответил Эйден.

Хастур обнял его сразу всеми руками. В сумерках искры в глазах древнего бога ярко светились.

— Нужно, Эйденн. Я хочу, чтобы ты полюбил меня.

— Нет, — маг отвернулся. — Это невозможно. Я не смогу.

— И даже не хочешь попытаться, солнышко? — вкрадчиво спросил Хастур.

— Нет.

Эйден подумал, что его сейчас убьют, но Хастур засмеялся.

— Немногие отказывали мне в такой ситуации. Ну что же, тогда можешь уйти. Здесь поблизости есть город — Инкванок, весьма богатый. Волшебника там примут с радостью.

Хастур выпустил Эйдена и лег, закинув верхние руки за голову, а нижние — скрестив на груди. Огненный маг недоверчиво глянул на него, отодвинулся на край ложа и принялся одеваться. Повертел в руках змеиный браслет, на зная, что с ним теперь делать.

— Оставь, — Хастур протянул руку и взял артефакт, — Я отдам его Моркелебу. Будет ему утешительный приз.

Эйден осмотрел комнату. Дверей в ней на первый взгляд не наблюдалось.

— Слева, за ковром с сине-белыми узорами, — подсказал Хаструр. — Когда выйдешь, держи путь на самую яркую звезду. Утром там взойдет солнце. Не заблудишься.

Эйден откинул ковер. Дверь была небольшая, явно не по росту для древнего бога. Маг чувствовал какой-то подвох, но не понимал, в чем он заключается.

— Прощай, — он оглянулся на Хастура. Тот улыбнулся ему и кивнул.

Эйден отворил дверь и вышел в неожиданно прохладный воздух. Он оказался на балконе. А внизу и вокруг, насколько хватало взгляда, простиралась бесконечное море черного песка. Храм древнего бога находился в пустыне.

Эйден хмыкнул, перекинул ноги через перила балкона и спланировал вниз. В Инкванок он идти не собирался. Больше всего огненному магу хотелось сейчас оказаться в замке Джарета и устроить тому веселую жизнь. Но переместиться не получилось. Мир не отпускал Эйдена. Промучившись с полчаса, маг осознал, что находится в полностью изолированном от остальной Вселенной мире. Понятно. Что ж, придется искать этот проклятый город. Не оставаться же здесь. Эйден отыскал на еще светлом вечернем небе самую яркую звезду и решительно зашагал по песку, неприятно скрипящему под ногами.

После ухода Эйдена Хастур еще немного полежал, небрежно вертя в пальцах браслет, потом отбросил его и встал. Вытащил из-под ложа большое медное блюдо, дохнул на него и некоторое время наблюдал в образовавшемся окошке, как Эйден медленно бредет по пустыне. Прислонил блюдо к стене и переливчато свистнул. Через пару секунд перед Хастуром появилось существо, отдаленно напоминающее шакала, но с лапами шимпанзе.

— Что угодно повелителю? — пустынный бес подобострастно склонился в поклоне.

— Смотри, — Хастру указал на изображение в блюде. — Этот маг должен дойти до Инкванока живым и невредимым. Его никто не должен трогать.

— Слушаюсь, повелитель, — бес испарился.