Испытание

— Темно — повернув голову, произнесла она. — У соседей свечи горят, может и мы, зажжём? — Давай — согласилась Лера. — А то жутко как то. А статуя на нас рукой тычет, — быть беде.

Когда в стране воцарился бардак, и корабль державы вместе с рулевым пошёл ко дну, по славной традиции разрушить всё «до основания, а затем», с пьедесталов были низвергнуты и монументы бывших богов. В городке же памятник вождю уцелел, — его выкупил один из местных богатеев. Выкупил, отреставрировал, внизу по его заказу соорудили хитрую конструкцию и, в итоге, вождь стал исполнять роль флюгера. Куда подует ветер, туда добрый дедушка и развернётся и покажет протянутой вперёд рукой в светлое будущее. Вперёд шагай, в светлую даль по ветру, или «до ветру», как каламбурили местные зубоскалы. Местным поначалу это даже понравилось, — «а чо, прикольно»! Только вот замечать стали, — покажет вождь рукой, на какой район, так обязательно там какая ни будь гадость, приключится. То мужик бабу по пьяне ножом пырнёт, то баба мужика топором оглоушит, иль повесится кто… Впрочем, и без этого люди с ума сходили, но всё же. … Бояться начали светлого будущего и указующей длани. Вот Лера и вспомнила местную примету. Смешно — но страшно.

Зажгли сделанный под старину канделябр, на три свечи, занесённый в комнату ещё днём, матерью Леры. Огоньки свеч затрепыхались ночным бабочкам, тени шарахнулись по углам и затаились там в ожидании. Ночь за окном озарилась вспышкой, громыхнуло, на центральном холме занялся пожар. В дверь к ним постучали, обе вздрогнули испуганно.

— Лерик, я к соседям пошла, никому не открывайте! — раздался из-за дверей голос Лериной матери.

— Ладно, ма! — Валерия зябко поёжилась и тихо про себя: — Когда же папа вернётся?

Они улеглись вместе на кровать, забрались под одеяло, и тесно прижавшись, друг к другу, молча смотрели на огоньки свеч. Говорить ни о чём не хотелось, на душе у обоих было смутно. Свечи горели, потрескивая, расплавленный воск медленно стекал вниз, бугрясь остывая. Лепестки пламени, чуть подрагивая, разливали по комнате красновато-оранжевый свет, который плавно растворялся в бархатистой темноте. Незаметно они задремали, иногда вздрагивая во сне. В доме было тихо. Где-то около полуночи вернулась мать Леры. Стараясь не шуметь, она заглянула в комнату к подружкам, убедилась, что те спят, задула свечи, и тихо удалилась к себе. Прошло время, ночь неспешно уступила место рассвету. Город укутался густым туманом. Высоко в небе неподвижно висел большой чёрный диск.

Их разбудил грохот. Кто-то долбили во входную дверь. Слышались крики, громкий мат. Вскочив, Даша подбежала к окну, выглянула. Внизу, возле входной двери, толпилось с десяток людей, неясных в густых хлопьях тумана. Двое из них пинали ногами в закрытую дверь и громко матерились. Даша оглянулась на неподвижно сидящую, на кровати, Леру. Лицо у той было бледно, глаза лихорадочно блестели.

— Они пришли?

Даша молча кивнула головой. Лера секунду молчала, потом вскочила, подбежала к Даше, обняла её.

— Беги отсюда, через подвал, быстрее, пока не поздно!

Она схватила Дашу за руку и потащила вниз по лестнице. В дверь продолжали стучать, что есть силы. Лерина мать стояла посреди гостиной, прижав руки к груди и молчала. Зазвенело разбитое стекло, на пол разбрызгивая осколки, тяжело шмякнулся кусок красного кирпича. Чьи-то руки вцепились в железную решётку окна, пытаясь её выдернуть. Лера продолжала тащить Дашу к двери в подвал. В подвале было темно, лишь свет полоской пробивался через небольшое окошко в фундаменте. К стене возле окошка была прислонена дюралевая лестница.

— Лезь по лестнице, в окошко, после через огород к берегу реки, там с обрыва, как-нибудь … Быстрее!

— А ты?

— Я мать одну не брошу. Давай подруга, давай! — силком подталкивая Дашу, торопила Лера. — Может, и увидимся ещё…

Убедившись, что Даша благополучно пролезла в окошко, Лера ринулась обратно в гостиную. Матери там уже не было, в одном из окон ухватившись за решётку, торчала женщина с пропитой рожей. Заметив Леру, она встрепенулась:

— Девочка, открой нам дверь, пожалуйста, мы хорошие, мы вам ничего не сделаем. Водички только хлебнём и свалим.

Увидев, что Лера, не обращая на неё внимания, поднимается вверх по лестнице, заверещала вдогонку

— Открой сука, шалава долбаная! Открой падла, а то я тебе матку вырву и на голову напялю!

Лера заскочила к себе в комнату, распахнула встроенный шкаф, выхватила оттуда пластмассовый таз, пятилитровую канистру с бензином. Внизу, под окнами, заурчал автомобильный мотор.

Метнулась к окну, выглянула. Невдалеке на дорожке, что вела к дому, стоял уазик с включёнными фарами. Какой-то мужик тянул от него к дому железный трос. Заметив Леру в окне, он остановился, сделал характерный жест обоими руками к бёдрам — иди сюда! И громко заржал.

— «Сейчас, тросом зацепят решётку, выдернут и нам конец»…— отстранённо подумала Валерия. — «Но где же мама?»