Из материалов Нюрнбергского процесса: «… По рецепту 5 кг человеческого жира с 10 литрами воды и 500-1000 г каустической соды варили 2-3 часа. После остывания мыло всплывало на поверхность. К смеси добавляли соль, соду, свежую воду, и снова варили. … Производственная варка занимала от 3 до 7 дней … в результате которых получилось более 25 килограммов мыла. Для этого было использовано 70-80 килограммов человеческого жира примерно с 40 трупов».
125 мин, 55 сек 16737
— Да скоро. Слышите, гусеницы гремят?
Один, с тёмными усами, крепкий, в жилетке на голое тело, в кремовой бейсболке на голове, сделал жест рукой — Присаживайся. Пива хочешь? — Он протянул банку с пивом. Мишка, присев рядом на корточки и взяв пиво, спросил:
— Чего надо то?
— Молодец, пацан, сразу к делу — похвалил его усатый. Он, ещё раз окинув Мишку взглядом, поинтересовался:
— Ты к чёрным как относишься? К тем, что на церкви окопались. Хочешь, чтобы они городом правили?
У Мишки перед глазами всплыл джип, что с утра пронёсся мимо магазина, выстрел, раздавшийся из джипа. Вспомнилось, как бабушка, охнув, оседает наземь. Чёрная машина, пыля, несётся всё дальше, а оттуда всё палят и палят, по окнам, по прохожим…
— Херово отношусь, вот как. Всех бы их передавил!
— Маладца! Значит у тебя свой личный счёт к ним, интересно какой?
— Они, гады, утром мою соседку убили. Не за что, просто проезжали мимо.
— Понятно. Для них мы нелюди, они для нас то же. Вот только, мы их с гор суда не звали, сами припёрлись, да ещё и со своим уставом…
Усатый замолк, прислушиваясь. Звук мотора и лязг гусениц бульдозера становился всё громче и громче.
— Тебя как звать? Мишка? Слушай Мишка, вот тебе задание. Бульдозер слышишь, громыхает? Это наши подтягиваются, под его прикрытием мы к церкви подберёмся и поджарим всю черноту на хер. Твоя задача проста — надо поджечь ихний джип, дымовую завесу сделать. Дадим тебе бутылки с бензином, подберёшься к ограде, падай за парапет, и кидай оттуда. Понял?
В голове Мишки предстала картинка лежащего на площади парня с прострелянной грудью, за которым он наблюдал в бинокль, внутри его похолодело.
— Как я доберусь туда, — враз осипшим голосом спросил он, — пристрелят, как того …
— Если не дебил не попадут! У тебя счёт к ним, а пацан тот, ушлёпок! Всё! Поднимайся, базар закончен! Эй, дайте ему сумку с горючкой!
Здоровый, что привёл Мишку, зашёл в ворота, принёс оттуда чёрную спортивную сумку. В ней торчком стояло несколько бутылок, заткнутыми тряпками. Узкие концы в качестве фитиля свисали вниз. Откупорив одну, он полил из неё на тряпки, заткнул снова. Запахло бензином, здоровый протянул сумку Мишке. В конце улицы показался бульдозер, люди шедшие за ним. Сидящие мужики встрепенулись, поднялись на ноги, взяли ружья. Стоящий возле угла обернулся, опустил карабин.
— Подмога идёт, весело будет!
— Давай пацан, ходу! — заторопил Мишку усатый. — Зажигалка есть? На мою возьми. До жигулёнка добежишь, перекуришь и дальше! Да, можешь карабин в качестве трофея забрать, что возле Юрки мёртвого валяется!
— Ты чо, эту волыну я себе присмотрел! — возмутился мужик, что забрал у Мишки бинокль.
— Тихо! — Окоротил его усатый. — Пусть берёт, а там… посмотрим.
Мужик подошёл к Мишке и еле слышно: — Слышь, пацан, карабин, если что, мне отдашь, а не то я тебя враз оприходую. … Усёк?
— Бинокль отдай! Скажи, пусть мой бинокль отдаст! — обратился Мишка к усатому.
— Да заткнитесь вы оба! Вали давай, потом стрелки забивать будете! Ты готов?
— Мишка набросил лямку сумки на плечо, засунул в карман зажигалку. Усатый приобнял Мишку и на ухо: — Не сделаешь, пристрелю. … Эй, Саня, попали по церкви, пацана выпускаю!
Мишка тоскливо огляделся. Бульдозер грохотал совсем недалёко, лица мужиков, расплывались.
— Пошёл! — заорал усатый, толкнув Мишку к углу дома. — Бегом!
Мишка, ничего не соображая, выскочил на площадь и что есть мочи побежал к «Жигулям». Возле скорчившегося в луже крови парня он, поскользнулся, чуть не распластался, больно ударился коленкам и на карачках быстро-быстро преодолел последние метры до машины. Это, наверное, спасло его, свинец просвистел выше…
Укрывшись за колёсами «Жигулей», Мишка переводил дух. Бешено колотилось сердце, пот заливал глаза. Пули, посылаемые из церкви, дырявили кузов машины, впивались в мёртвое тело водителя, лицом упавшего на баранку, отчего оно каждый раз подёргивалось, словно живое. Мишка подполз к свисавшему из кабины убитому. Стараясь не испачкаться об полузасохшую лужу крови, ногой подтянул к себе валявшийся карабин, глянул на убитого. Зелёная футболка того зажухла, лицо разворочено картечью по тёмным сгусткам ползали мухи, один глаз выбит, уцелевший стеклянно смотрит в небо. Из кармана куртки рассыпались патроны, Мишка горстью схватил несколько, тут возле него в колесо ударила пуля. Стреляли со стороны домов, откуда он только что прибежал. Он увидел — распластавшись возле угла дома, орёт усатый, целясь в него из ружья.
Один, с тёмными усами, крепкий, в жилетке на голое тело, в кремовой бейсболке на голове, сделал жест рукой — Присаживайся. Пива хочешь? — Он протянул банку с пивом. Мишка, присев рядом на корточки и взяв пиво, спросил:
— Чего надо то?
— Молодец, пацан, сразу к делу — похвалил его усатый. Он, ещё раз окинув Мишку взглядом, поинтересовался:
— Ты к чёрным как относишься? К тем, что на церкви окопались. Хочешь, чтобы они городом правили?
У Мишки перед глазами всплыл джип, что с утра пронёсся мимо магазина, выстрел, раздавшийся из джипа. Вспомнилось, как бабушка, охнув, оседает наземь. Чёрная машина, пыля, несётся всё дальше, а оттуда всё палят и палят, по окнам, по прохожим…
— Херово отношусь, вот как. Всех бы их передавил!
— Маладца! Значит у тебя свой личный счёт к ним, интересно какой?
— Они, гады, утром мою соседку убили. Не за что, просто проезжали мимо.
— Понятно. Для них мы нелюди, они для нас то же. Вот только, мы их с гор суда не звали, сами припёрлись, да ещё и со своим уставом…
Усатый замолк, прислушиваясь. Звук мотора и лязг гусениц бульдозера становился всё громче и громче.
— Тебя как звать? Мишка? Слушай Мишка, вот тебе задание. Бульдозер слышишь, громыхает? Это наши подтягиваются, под его прикрытием мы к церкви подберёмся и поджарим всю черноту на хер. Твоя задача проста — надо поджечь ихний джип, дымовую завесу сделать. Дадим тебе бутылки с бензином, подберёшься к ограде, падай за парапет, и кидай оттуда. Понял?
В голове Мишки предстала картинка лежащего на площади парня с прострелянной грудью, за которым он наблюдал в бинокль, внутри его похолодело.
— Как я доберусь туда, — враз осипшим голосом спросил он, — пристрелят, как того …
— Если не дебил не попадут! У тебя счёт к ним, а пацан тот, ушлёпок! Всё! Поднимайся, базар закончен! Эй, дайте ему сумку с горючкой!
Здоровый, что привёл Мишку, зашёл в ворота, принёс оттуда чёрную спортивную сумку. В ней торчком стояло несколько бутылок, заткнутыми тряпками. Узкие концы в качестве фитиля свисали вниз. Откупорив одну, он полил из неё на тряпки, заткнул снова. Запахло бензином, здоровый протянул сумку Мишке. В конце улицы показался бульдозер, люди шедшие за ним. Сидящие мужики встрепенулись, поднялись на ноги, взяли ружья. Стоящий возле угла обернулся, опустил карабин.
— Подмога идёт, весело будет!
— Давай пацан, ходу! — заторопил Мишку усатый. — Зажигалка есть? На мою возьми. До жигулёнка добежишь, перекуришь и дальше! Да, можешь карабин в качестве трофея забрать, что возле Юрки мёртвого валяется!
— Ты чо, эту волыну я себе присмотрел! — возмутился мужик, что забрал у Мишки бинокль.
— Тихо! — Окоротил его усатый. — Пусть берёт, а там… посмотрим.
Мужик подошёл к Мишке и еле слышно: — Слышь, пацан, карабин, если что, мне отдашь, а не то я тебя враз оприходую. … Усёк?
— Бинокль отдай! Скажи, пусть мой бинокль отдаст! — обратился Мишка к усатому.
— Да заткнитесь вы оба! Вали давай, потом стрелки забивать будете! Ты готов?
— Мишка набросил лямку сумки на плечо, засунул в карман зажигалку. Усатый приобнял Мишку и на ухо: — Не сделаешь, пристрелю. … Эй, Саня, попали по церкви, пацана выпускаю!
Мишка тоскливо огляделся. Бульдозер грохотал совсем недалёко, лица мужиков, расплывались.
— Пошёл! — заорал усатый, толкнув Мишку к углу дома. — Бегом!
Мишка, ничего не соображая, выскочил на площадь и что есть мочи побежал к «Жигулям». Возле скорчившегося в луже крови парня он, поскользнулся, чуть не распластался, больно ударился коленкам и на карачках быстро-быстро преодолел последние метры до машины. Это, наверное, спасло его, свинец просвистел выше…
Укрывшись за колёсами «Жигулей», Мишка переводил дух. Бешено колотилось сердце, пот заливал глаза. Пули, посылаемые из церкви, дырявили кузов машины, впивались в мёртвое тело водителя, лицом упавшего на баранку, отчего оно каждый раз подёргивалось, словно живое. Мишка подполз к свисавшему из кабины убитому. Стараясь не испачкаться об полузасохшую лужу крови, ногой подтянул к себе валявшийся карабин, глянул на убитого. Зелёная футболка того зажухла, лицо разворочено картечью по тёмным сгусткам ползали мухи, один глаз выбит, уцелевший стеклянно смотрит в небо. Из кармана куртки рассыпались патроны, Мишка горстью схватил несколько, тут возле него в колесо ударила пуля. Стреляли со стороны домов, откуда он только что прибежал. Он увидел — распластавшись возле угла дома, орёт усатый, целясь в него из ружья.
Страница 23 из 39
