Из материалов Нюрнбергского процесса: «… По рецепту 5 кг человеческого жира с 10 литрами воды и 500-1000 г каустической соды варили 2-3 часа. После остывания мыло всплывало на поверхность. К смеси добавляли соль, соду, свежую воду, и снова варили. … Производственная варка занимала от 3 до 7 дней … в результате которых получилось более 25 килограммов мыла. Для этого было использовано 70-80 килограммов человеческого жира примерно с 40 трупов».
125 мин, 55 сек 16736
Она поднялась, сердито отряхиваясь — «Ты чего совсем»… — и замолчала глядя на крыльцо. Неловко подвернув ноги, уронив голову на грудь, на крыльце в нелепой позе сидела бабушка, только что перед этим выскочившая из магазина. Коробка валялась в стороне, а из груди булькая, толчками, струилась тёмная кровь, растекаясь лужей по крыльцу. Никогда ещё Даша не видела столь много крови.
Глава 10
Солнце, забравшись в зенит, нещадно жгло все вокруг. Раскалённый воздух, дрожащим вязким маревом висел над площадью возле церкви. Оттуда, с колокольни, из-за порушенных проёмов, изредка доносились сухие хлопки выстрелов. С кладбища за церковью, из прилегающих домов, нестройно отвечали в ответ. Посреди площади, потрескивая, горели «Жигули» десятой модели. Чёрный дым вздымался вверх, пахло горелым мясом, жжёной резиной. Чуть ближе к домам неподвижно замерла«Нексия», с разбитым лобовым стеклом, мёртвым водителем, уронившим голову на руль. Из распахнутой дверцы, головой на асфальт, безвольно свисал труп в камуфляже. Почерневшая лужа крови тёмным пятном расплылась возле головы, откинутых назад рук. Над трупом, жужжа, роились большие чёрные мухи, рядом валялся охотничий карабин. Ещё несколько тел бездвижно лежали в разных местах площади. Изрешечённый чёрный джип, что час назад пронёсся мимо Мишки, уткнулся в стену колокольни, дверцы его были раскрыты, стёкла выбиты.
На взгорке, притаившись за могучим дубом, Мишка в бинокль наблюдал за происходящим. Бинокль ему достался в наследство от деда, снятого тем на войне с убитого немецкого офицера. Стекло на левом окуляре чуть треснуло, за то правый был цел и в цейсовскую оптику Мишка мог разглядеть всё в подробностях. Последние два дня его не покидало чувство нереальности происходящего, казалось невзаправдашним, как бы понарошку, словно всё происходило в кино, или в компьютерной игре. Однако люди гибли, кровь лилась настоящая, пули свистели отнюдь не виртуальные. Обалдевший от жары слепень жужжа, с размаху ударился Мишке о спину, тот дёрнулся, повёл лопатками и, оторвавшись от бинокля, обернулся. Город горел. С возвышенности было видно, как в нескольких местах поднимаются жирные чёрные столбы дыма, на холме супротив, потрескивая, полыхал деревянный мебельный магазин. Никто не тушил его, город словно вымер и то, что внизу через пойму, рокоча, неторопливо полз огромный бульдозер, казалось удивительным. Позади бульдозера двигалось с десятка два людей, сверху они казались маленькими, похожими на мурашей.
Хлопки выстрелов возле церкви неожиданно участились, Мишка вновь прильнул к биноклю. По площади к церкви, петляя, бежал парень в белой футболке. В руке у него была чёрная спортивная сумка. По нему стреляли с колокольни, фонтанчики пыли вздымались возле его ног. Стены колокольни возле проёмов, пенились седой пылью, туда палили со всех сторон. На колокольне дико заорали, тут же кулём упал бежавший с сумкой парень, Мишка видел, как он, схватившись за живот, сучит по асфальту ногами, как чернеет на груди его майка. Из выроненной сумки, растекалась какая то жидкость. Парень затих, стрельба смолкла.
Кто-то схватил Мишку за ворот рубахи, так что затрещали пуговицы, потянул вверх. Мишка взбрыкнулся, пытаясь вырваться, тут же получил тяжёлый удар по голове. Его встряхнули, сквозь шум в ушах услышал:
— Стой лярва, не брыкайся!
Здоровенный мужик крепко держал его за ворот рубахи, во второй руке, стволами вниз, охотничье ружьё. Красная от жары рожа лоснилась от пота, пустой взгляд, крепкий запах перегара. Второй стоял, рядом закинув на плечо двустволку. Небритый, в рваной грязной майке, весь наколотый, в зубах дымился бычок.
— Ну, Серый, как, на живца пойдёт? — ещё крепче держа Мишку, спросил здоровый.
— Какая разница, кого на мясо пускать? — небритый равнодушно глянул, выплюнул окурок, потом наклонился, подобрал с травы обронённый Мишкой бинокль, приставил окуляры к глазам.
— Ничего вещичка…
— Отдай! — рванулся, было, Мишка, но здоровый толкнул его так, что Мишке, что бы ни упасть, пришлось пробежать несколько шагов.
— Топай, давай!
— Бинокль отдай! — Мишка, повернувшись, люто глянул на небритого. Тот щёлкнул курками, навёл стволы
— А перловки в пузень не хотишь?
— Шагай! — здоровый подтолкнул Мишку, придавая нужное направление.
Возле стены старого кирпичного двухэтажного дома, стоящего на улице последним перед площадью, привалившись к фундаменту, сидело четверо мужиков, и потягивали из банок пиво. Рядом, ничком лежал труп, возле него надорванная упаковка с Балтикой Љ7. Кругом на земле пустые гильзы, раздавленные банки, смятые пачки от сигарет. Оружие, охотничьи двустволки, прислонены к стене дома. Пятый, с карабином наизготовку, затаился возле края. Время от времени он, на мгновение, высунувшись из-за угла, палил одиночными в сторону церкви, и тут же быстро прятался за дом.
— Вот, очередного живчика привели! — приветствовал здоровый, подталкивая Мишку прикладом к сидящим. Мужики, молча равнодушно посмотрели на Мишку.
— Когда наши бойцы подтянутся?
Глава 10
Солнце, забравшись в зенит, нещадно жгло все вокруг. Раскалённый воздух, дрожащим вязким маревом висел над площадью возле церкви. Оттуда, с колокольни, из-за порушенных проёмов, изредка доносились сухие хлопки выстрелов. С кладбища за церковью, из прилегающих домов, нестройно отвечали в ответ. Посреди площади, потрескивая, горели «Жигули» десятой модели. Чёрный дым вздымался вверх, пахло горелым мясом, жжёной резиной. Чуть ближе к домам неподвижно замерла«Нексия», с разбитым лобовым стеклом, мёртвым водителем, уронившим голову на руль. Из распахнутой дверцы, головой на асфальт, безвольно свисал труп в камуфляже. Почерневшая лужа крови тёмным пятном расплылась возле головы, откинутых назад рук. Над трупом, жужжа, роились большие чёрные мухи, рядом валялся охотничий карабин. Ещё несколько тел бездвижно лежали в разных местах площади. Изрешечённый чёрный джип, что час назад пронёсся мимо Мишки, уткнулся в стену колокольни, дверцы его были раскрыты, стёкла выбиты.
На взгорке, притаившись за могучим дубом, Мишка в бинокль наблюдал за происходящим. Бинокль ему достался в наследство от деда, снятого тем на войне с убитого немецкого офицера. Стекло на левом окуляре чуть треснуло, за то правый был цел и в цейсовскую оптику Мишка мог разглядеть всё в подробностях. Последние два дня его не покидало чувство нереальности происходящего, казалось невзаправдашним, как бы понарошку, словно всё происходило в кино, или в компьютерной игре. Однако люди гибли, кровь лилась настоящая, пули свистели отнюдь не виртуальные. Обалдевший от жары слепень жужжа, с размаху ударился Мишке о спину, тот дёрнулся, повёл лопатками и, оторвавшись от бинокля, обернулся. Город горел. С возвышенности было видно, как в нескольких местах поднимаются жирные чёрные столбы дыма, на холме супротив, потрескивая, полыхал деревянный мебельный магазин. Никто не тушил его, город словно вымер и то, что внизу через пойму, рокоча, неторопливо полз огромный бульдозер, казалось удивительным. Позади бульдозера двигалось с десятка два людей, сверху они казались маленькими, похожими на мурашей.
Хлопки выстрелов возле церкви неожиданно участились, Мишка вновь прильнул к биноклю. По площади к церкви, петляя, бежал парень в белой футболке. В руке у него была чёрная спортивная сумка. По нему стреляли с колокольни, фонтанчики пыли вздымались возле его ног. Стены колокольни возле проёмов, пенились седой пылью, туда палили со всех сторон. На колокольне дико заорали, тут же кулём упал бежавший с сумкой парень, Мишка видел, как он, схватившись за живот, сучит по асфальту ногами, как чернеет на груди его майка. Из выроненной сумки, растекалась какая то жидкость. Парень затих, стрельба смолкла.
Кто-то схватил Мишку за ворот рубахи, так что затрещали пуговицы, потянул вверх. Мишка взбрыкнулся, пытаясь вырваться, тут же получил тяжёлый удар по голове. Его встряхнули, сквозь шум в ушах услышал:
— Стой лярва, не брыкайся!
Здоровенный мужик крепко держал его за ворот рубахи, во второй руке, стволами вниз, охотничье ружьё. Красная от жары рожа лоснилась от пота, пустой взгляд, крепкий запах перегара. Второй стоял, рядом закинув на плечо двустволку. Небритый, в рваной грязной майке, весь наколотый, в зубах дымился бычок.
— Ну, Серый, как, на живца пойдёт? — ещё крепче держа Мишку, спросил здоровый.
— Какая разница, кого на мясо пускать? — небритый равнодушно глянул, выплюнул окурок, потом наклонился, подобрал с травы обронённый Мишкой бинокль, приставил окуляры к глазам.
— Ничего вещичка…
— Отдай! — рванулся, было, Мишка, но здоровый толкнул его так, что Мишке, что бы ни упасть, пришлось пробежать несколько шагов.
— Топай, давай!
— Бинокль отдай! — Мишка, повернувшись, люто глянул на небритого. Тот щёлкнул курками, навёл стволы
— А перловки в пузень не хотишь?
— Шагай! — здоровый подтолкнул Мишку, придавая нужное направление.
Возле стены старого кирпичного двухэтажного дома, стоящего на улице последним перед площадью, привалившись к фундаменту, сидело четверо мужиков, и потягивали из банок пиво. Рядом, ничком лежал труп, возле него надорванная упаковка с Балтикой Љ7. Кругом на земле пустые гильзы, раздавленные банки, смятые пачки от сигарет. Оружие, охотничьи двустволки, прислонены к стене дома. Пятый, с карабином наизготовку, затаился возле края. Время от времени он, на мгновение, высунувшись из-за угла, палил одиночными в сторону церкви, и тут же быстро прятался за дом.
— Вот, очередного живчика привели! — приветствовал здоровый, подталкивая Мишку прикладом к сидящим. Мужики, молча равнодушно посмотрели на Мишку.
— Когда наши бойцы подтянутся?
Страница 22 из 39
