В эпоху Буммей на службе у Хатакеямы Йосимунэ, владетеля Ното, находился на службе молодой самурай по имени Томотада. Родом он был из Эчизена, но еще в детстве его взяли пажом во дворец даймиё Ното. Здесь он постиг науки и воинское искусство под руководством самого высокородного господина…
12 мин, 10 сек 2507
Будучи прилежным учеником, Томотада ни разу не дал повода для гнева или огорчения своим учителям. А его дружелюбный характер и красивая внешность в сочетании с обаятельным обхождением завоевали любовь и уважение товарищей самураев. Когда Томотаде было уже около двадцати лет, его послали с поручением к Хосокаве Мосомото — Великому Даймиё Киото, родственнику Хатакеямы Йосимунэ. Путешествие выпало на самый холодный период зимы. Земля лежала покрытая снегом такой глубины, что, несмотря на то, что под самураем был конь необыкновенной мощи, приходилось передвигаться очень медленно. Дорога, по которой он следовал, проходила через гористую местность.
Поселения здесь находились далеко друг от друга и встречались нечасто. Первый день пути, хотя и выдался довольно трудным, прошел без неприятностей. Но на второй день, проскакав много часов без передышки, Томотада с досадой понял, что сможет добраться до предназначенного для ночлега постоялого двора не иначе, как поздней ночью. Его конь начал проявлять признаки утомления и перешел на шаг. Между тем, погода ухудшилась. Подул сильный ветер, надвинулись тучи и повалил снег. Начиналась буря. В этот решающий момент, к счастью для себя, самурай заметил на холме, слева от дороги, три чернеющих дерева, похожие на ивы. Он пригляделся: внизу виднелась соломенная кровля одинокого дома. Но проехать верхом в том направлении не удалось. Пришлось спешиться и вести уставшее животное под уздцы. Добравшись до жилища, Томотада громко постучал в плотно закрытые ворота. Их открыла старая женщина. Она увидела облепленного снегом путника и воскликнула с состраданием:
— Ах, какое несчастье! Молодой человек благородного происхождения и путешествует один, да еще в такую погоду! Удостойте чести войти, молодой господин, А Вашего коня мы отведем в сарай с той стороны дома. Там ему будет тепло, Вы не беспокойтесь. Томотада поблагодарил и вошел в крестьянскую хижину. В главной комнате в очаге горели стволы бамбука. Около огня сидели и грелись очень пожилой мужчина и девушка. Увидев вошедшего, они встали, вежливо поклонились и пригласили его к огню. Женщина стала готовить пищу для путешественника, а мужчина принялся подогревать сакэ. Время от времени они задавали молодому человеку бесхитростные вопросы о дороге, о постоялом дворе, где ему пришлось провести прошлую ночь, и тому подобном. Между тем, девушка скрылась за ширмами, отделяющими другую комнату. К своему большому удивлению, Томотада успел заметить, что она чрезвычайно хороша собой, несмотря на весьма поношенную одежду и на сбившиеся в беспорядке длинные волосы. Странно было встретить такую красавицу в заброшенном и нищем доме. Его размышления прервал голос старика:
— Благородный господин, следующее жилье очень далеко отсюда. Ветер со снегом усиливается, и дорогу совсем замело. Поэтому снова пускаться в путь сегодня не стоит. Это очень опасно — можно заблудиться в горах и замерзнуть. А эта лачуга, хоть она и не достойна Вашего присутствия, так как в ней нет привычных для Вас удобств, сможет предложить Вам кров и тепло. Оставайтесь у нас до следующего утра. Да и конь Ваш устал. Пусть он отдохнет хорошенько, а мы его накормим. Томотада принял это радушное предложение, втайне радуясь возможности подольше полюбоваться на молодую особу. Наконец старая женщина поставила перед ним незатейливую, но обильную еду, а из-за перегородки вышла девушка, чтобы поднести ему вина. Она успела привести себя в порядок: переодеться в грубую, но чистую одежду из домашней пряжи и искусно причесать и заколоть свои блестящие вьющиеся волосы. Когда девушка наклонилась, чтобы наполнить его чашку, Томотада застыл, изумленный необычной грациозностью ее движений. Такого изящества и красоты он не встречал даже среди придворных дам. Тем более было странно слышать извинения старика, который запричитал:
— Господин, наша дочь Аояги родилась здесь, в горах, росла в полном одиночестве и поэтому ничего не знает о хороших манерах. Мы умоляем Вас простить ее бестолковость и невежество. Самурай стал протестовать, говоря, что почитает за счастье принять еду и питье из рук такой милой девушки. А та, уловив его слова и заметив восхищенный взгляд, смущенно зарделась, став еще краше. После этого молодой человек уже не мог ни есть ни пить — он только смотрел на это прекрасное лицо и тонкую фигуру. Увидев, что Томотада не притрагивается к пище, мать девушки сказала:
— Добрый господин, хоть наша крестьянская пища, наверное, пришлась Вам не по вкусу, постарайтесь хоть немного выпить и поесть. Завтра Вам предстоит долгая тяжелая дорога, да и сегодня Вас почти заморозил этот ужасный пронизывающий ветер. Мы бы очень хотели, чтобы отдых в нашем доме пошел Вам на пользу. Чтобы не огорчать стариков, самурай съел и выпил сколько мог. Аояги прислуживала ему, и ее очарование все больше захватывало молодого человека. Он заговорил с ней и обнаружил, что хочет слушать ее голос так же долго, как и смотреть на ее лицо.
Поселения здесь находились далеко друг от друга и встречались нечасто. Первый день пути, хотя и выдался довольно трудным, прошел без неприятностей. Но на второй день, проскакав много часов без передышки, Томотада с досадой понял, что сможет добраться до предназначенного для ночлега постоялого двора не иначе, как поздней ночью. Его конь начал проявлять признаки утомления и перешел на шаг. Между тем, погода ухудшилась. Подул сильный ветер, надвинулись тучи и повалил снег. Начиналась буря. В этот решающий момент, к счастью для себя, самурай заметил на холме, слева от дороги, три чернеющих дерева, похожие на ивы. Он пригляделся: внизу виднелась соломенная кровля одинокого дома. Но проехать верхом в том направлении не удалось. Пришлось спешиться и вести уставшее животное под уздцы. Добравшись до жилища, Томотада громко постучал в плотно закрытые ворота. Их открыла старая женщина. Она увидела облепленного снегом путника и воскликнула с состраданием:
— Ах, какое несчастье! Молодой человек благородного происхождения и путешествует один, да еще в такую погоду! Удостойте чести войти, молодой господин, А Вашего коня мы отведем в сарай с той стороны дома. Там ему будет тепло, Вы не беспокойтесь. Томотада поблагодарил и вошел в крестьянскую хижину. В главной комнате в очаге горели стволы бамбука. Около огня сидели и грелись очень пожилой мужчина и девушка. Увидев вошедшего, они встали, вежливо поклонились и пригласили его к огню. Женщина стала готовить пищу для путешественника, а мужчина принялся подогревать сакэ. Время от времени они задавали молодому человеку бесхитростные вопросы о дороге, о постоялом дворе, где ему пришлось провести прошлую ночь, и тому подобном. Между тем, девушка скрылась за ширмами, отделяющими другую комнату. К своему большому удивлению, Томотада успел заметить, что она чрезвычайно хороша собой, несмотря на весьма поношенную одежду и на сбившиеся в беспорядке длинные волосы. Странно было встретить такую красавицу в заброшенном и нищем доме. Его размышления прервал голос старика:
— Благородный господин, следующее жилье очень далеко отсюда. Ветер со снегом усиливается, и дорогу совсем замело. Поэтому снова пускаться в путь сегодня не стоит. Это очень опасно — можно заблудиться в горах и замерзнуть. А эта лачуга, хоть она и не достойна Вашего присутствия, так как в ней нет привычных для Вас удобств, сможет предложить Вам кров и тепло. Оставайтесь у нас до следующего утра. Да и конь Ваш устал. Пусть он отдохнет хорошенько, а мы его накормим. Томотада принял это радушное предложение, втайне радуясь возможности подольше полюбоваться на молодую особу. Наконец старая женщина поставила перед ним незатейливую, но обильную еду, а из-за перегородки вышла девушка, чтобы поднести ему вина. Она успела привести себя в порядок: переодеться в грубую, но чистую одежду из домашней пряжи и искусно причесать и заколоть свои блестящие вьющиеся волосы. Когда девушка наклонилась, чтобы наполнить его чашку, Томотада застыл, изумленный необычной грациозностью ее движений. Такого изящества и красоты он не встречал даже среди придворных дам. Тем более было странно слышать извинения старика, который запричитал:
— Господин, наша дочь Аояги родилась здесь, в горах, росла в полном одиночестве и поэтому ничего не знает о хороших манерах. Мы умоляем Вас простить ее бестолковость и невежество. Самурай стал протестовать, говоря, что почитает за счастье принять еду и питье из рук такой милой девушки. А та, уловив его слова и заметив восхищенный взгляд, смущенно зарделась, став еще краше. После этого молодой человек уже не мог ни есть ни пить — он только смотрел на это прекрасное лицо и тонкую фигуру. Увидев, что Томотада не притрагивается к пище, мать девушки сказала:
— Добрый господин, хоть наша крестьянская пища, наверное, пришлась Вам не по вкусу, постарайтесь хоть немного выпить и поесть. Завтра Вам предстоит долгая тяжелая дорога, да и сегодня Вас почти заморозил этот ужасный пронизывающий ветер. Мы бы очень хотели, чтобы отдых в нашем доме пошел Вам на пользу. Чтобы не огорчать стариков, самурай съел и выпил сколько мог. Аояги прислуживала ему, и ее очарование все больше захватывало молодого человека. Он заговорил с ней и обнаружил, что хочет слушать ее голос так же долго, как и смотреть на ее лицо.
Страница 1 из 4
