Забавно! Раньше я думал, что все, что со мной происходило тогда в стенах той больницы было просто кошмаром, самым страшным и жутким кошмаром, что может создать человеческий разум. Но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что все это было лишь началом моей боли и страданий, что все это было предысторией к моей истории.
Добавить в моё избранное
11 мин, 23 сек 17035
Хотя, если посмотреть с точки зрения нормальных людей, все происходящее не так уж и забавно выглядит! Но, если говорить честно, то я уже сомневаюсь, что на Земле есть нормальные люди. В то утро, когда я в первый раз проснулся, проспав больше трех часов, без головной боли, когда решил, что я наконец-то смогу спокойно закрывать глаза, не боясь вызвать этим припадок, я научился одному из главных правил в жизни: «За чем-то хорошим обычно следует что-то плохое!» Самое первое, что я обычно замечал, открывая глаза, как ни странно, был потолок, а если быть точным, небольшая впадина от отвалившегося когда-то куска штукатурки. Затем я видел все те же стены и всю остальную скудную обстановку моей«комнаты». Это чувство, которое наплывает на тебя легкой меланхолией, когда ты вспоминаешь, где ты и как сюда попал, не сравнимо ни с чем. Не одно уныние или грусть не может превзойти его до сих пор. Бывало: открываешь свои уставшие болезненные глаза, смотришь на все те же знакомые тебе стены и потолок и понимаешь, что начался новый день.
Переступая через себя, ты пытаешься поднять с подушки голову, которая уже вовсю трещит, как старое изломанное радио, а на попытки пошевелить трясущимися руками и ногами уходит так много сил, что ты только спустя какое-то время понимаешь, что пристегнут к кровати. Спустя еще несколько минут ты вспоминаешь, что ночью у тебя был припадок, вспоминаешь, как, скрутившись от боли, ты старался не закричать, как, стиснув зубы до боли в челюсти, ты стараешься не откусить свой собственный язык. В такие минуты, когда тебе кажется, что твоя кровь будто сгорает внутри тебя, а дышать становится все труднее и труднее, адский холод сковывает твои кости и внутренности так, что тебя трясет. Ты пытаешься не закричать, потому что знаешь, что на крик прибегут санитары и прикуют тебя ремнями к кровати, вколов снотворного, успокоительного и прочей дряни для того, чтобы ты заснул. А сон — это плохо! И если утром ты просыпаешься и находишь себя пристегнутым к кровати, ты понимаешь, что прошлой ночью, ты проиграл.
Опять проиграл. Самое первое, что я заметил в «то» утро, было ощущение пустоты. Это чувство, когда нет звуков, запахов и каких-либо ощущений, когда кажется, что нет ничего вокруг тебя, что мир будто не существует, накрыло меня с головой. Но это продлилось недолго. Постепенно я начал«возвращаться на Землю». Под своими пальцами я ощутил жесткость простыни на моем матрасе, а комната наполнилась запахом хлорки и пота, к которым я почти уже привык за столько времени, проведенного здесь. Но самым странным, на что я сразу обратил внимание, было отсутствие головной боли, и вообще я чувствовал себя хорошо. Появилась какая-то легкость, будто до этого утра я все это время нес на себе что-то очень большое и тяжелое. Впервые за долгое время я чувствовал себя отдохнувшим и выспавшимся. Но затем я допустил очень большую ошибку: я открыл глаза. Знаете, это чувство, когда, открывая утром глаза, вы видите знакомые вам стены, потолок и вещи?
Чувство повседневности! Чувство стабильности! Даже у меня оно было все это время. Каждый день я просыпался и знал, где я нахожусь. Но только не в этот раз! Быстро пришедшее осознание, что я не был в своей палате, надежно засело в моей голове. Более того, я уже не был уверен, нахожусь ли я все еще в клинике. Как я не пытался найти знакомый мне потолок, его нигде не было, лишь тьма. Я поспешно сел и осмотрелся. Я сидел на большом темном полу в большой темной комнате. Комната была настолько большой, что я не видел ни стен, ни потолка, лишь непроглядная тьма, но я почему-то был уверен, что они были. Я не слышал ни звука в этой мгле. Казалось, что тьма будто поглощает любой звук в этой комнате. Быстро поднявшись на ноги, я понял, что чувствую себя на удивление хорошо. Не было ни боли, ни страха, ни дрожи — не было ничего. Я чувствовал, как силы наполняют меня. Чувствовал, как я первый раз за долгое время стою уверенно на своих «двоих».
Я до сих пор помню то ощущение, которое было тогда у меня в этой комнате: чувство покоя, наверное. Черт! Я не знаю, как это объяснить! Ощущение, что все так и должно быть, что я иду по верному пути. Это чувство безопасности! Покрутившись несколько раз на месте, пытаясь понять, куда мне идти и что делать дальше, я понял, что в комнате нет никаких ориентиров. И сколько бы я не бродил по ней, я все равно никуда бы не пришел. Но внезапно мое внимание привлекла большая ступенчатая лестница. Освещаемая большой, могу даже сказать гигантской, хрустальной люстрой, она вела наверх. Куда именно, я не мог рассмотреть, так как мне казалось, будто она была бесконечной, но в тоже время казалась такой обычной и нетрудной для преодоления. Ловя себя на мысли, что еще несколько секунд назад никакой лестницы здесь не было, я с осторожностью направился в ее сторону. Но вновь это «чувство безопасности» сыграло свою роль, и вот уже спустя несколько метров вместо прерывистых неуверенных шагов я шел уверенной торопливой походкой к первой ступени.
Переступая через себя, ты пытаешься поднять с подушки голову, которая уже вовсю трещит, как старое изломанное радио, а на попытки пошевелить трясущимися руками и ногами уходит так много сил, что ты только спустя какое-то время понимаешь, что пристегнут к кровати. Спустя еще несколько минут ты вспоминаешь, что ночью у тебя был припадок, вспоминаешь, как, скрутившись от боли, ты старался не закричать, как, стиснув зубы до боли в челюсти, ты стараешься не откусить свой собственный язык. В такие минуты, когда тебе кажется, что твоя кровь будто сгорает внутри тебя, а дышать становится все труднее и труднее, адский холод сковывает твои кости и внутренности так, что тебя трясет. Ты пытаешься не закричать, потому что знаешь, что на крик прибегут санитары и прикуют тебя ремнями к кровати, вколов снотворного, успокоительного и прочей дряни для того, чтобы ты заснул. А сон — это плохо! И если утром ты просыпаешься и находишь себя пристегнутым к кровати, ты понимаешь, что прошлой ночью, ты проиграл.
Опять проиграл. Самое первое, что я заметил в «то» утро, было ощущение пустоты. Это чувство, когда нет звуков, запахов и каких-либо ощущений, когда кажется, что нет ничего вокруг тебя, что мир будто не существует, накрыло меня с головой. Но это продлилось недолго. Постепенно я начал«возвращаться на Землю». Под своими пальцами я ощутил жесткость простыни на моем матрасе, а комната наполнилась запахом хлорки и пота, к которым я почти уже привык за столько времени, проведенного здесь. Но самым странным, на что я сразу обратил внимание, было отсутствие головной боли, и вообще я чувствовал себя хорошо. Появилась какая-то легкость, будто до этого утра я все это время нес на себе что-то очень большое и тяжелое. Впервые за долгое время я чувствовал себя отдохнувшим и выспавшимся. Но затем я допустил очень большую ошибку: я открыл глаза. Знаете, это чувство, когда, открывая утром глаза, вы видите знакомые вам стены, потолок и вещи?
Чувство повседневности! Чувство стабильности! Даже у меня оно было все это время. Каждый день я просыпался и знал, где я нахожусь. Но только не в этот раз! Быстро пришедшее осознание, что я не был в своей палате, надежно засело в моей голове. Более того, я уже не был уверен, нахожусь ли я все еще в клинике. Как я не пытался найти знакомый мне потолок, его нигде не было, лишь тьма. Я поспешно сел и осмотрелся. Я сидел на большом темном полу в большой темной комнате. Комната была настолько большой, что я не видел ни стен, ни потолка, лишь непроглядная тьма, но я почему-то был уверен, что они были. Я не слышал ни звука в этой мгле. Казалось, что тьма будто поглощает любой звук в этой комнате. Быстро поднявшись на ноги, я понял, что чувствую себя на удивление хорошо. Не было ни боли, ни страха, ни дрожи — не было ничего. Я чувствовал, как силы наполняют меня. Чувствовал, как я первый раз за долгое время стою уверенно на своих «двоих».
Я до сих пор помню то ощущение, которое было тогда у меня в этой комнате: чувство покоя, наверное. Черт! Я не знаю, как это объяснить! Ощущение, что все так и должно быть, что я иду по верному пути. Это чувство безопасности! Покрутившись несколько раз на месте, пытаясь понять, куда мне идти и что делать дальше, я понял, что в комнате нет никаких ориентиров. И сколько бы я не бродил по ней, я все равно никуда бы не пришел. Но внезапно мое внимание привлекла большая ступенчатая лестница. Освещаемая большой, могу даже сказать гигантской, хрустальной люстрой, она вела наверх. Куда именно, я не мог рассмотреть, так как мне казалось, будто она была бесконечной, но в тоже время казалась такой обычной и нетрудной для преодоления. Ловя себя на мысли, что еще несколько секунд назад никакой лестницы здесь не было, я с осторожностью направился в ее сторону. Но вновь это «чувство безопасности» сыграло свою роль, и вот уже спустя несколько метров вместо прерывистых неуверенных шагов я шел уверенной торопливой походкой к первой ступени.
Страница 1 из 3
