История D1

Скажу сразу, что с детства я был очень странным ребенком. Нет, я не был молчаливым и замкнутым мальчишкой, державшимся в стороне от остальных детей, наоборот, я был очень общительным, скорее даже болтливым, но остальные дети не очень любили играть со мной. Они всегда говорили, что я — «врушка». Наверное, это было потому, что я постоянно рассказывал о чем-то, рассказывал о вещах, которых никто кроме меня не воспринимал, о странных созданиях и людях которых никто не видел, рассказывал о монстрах, живущих во тьме. И сколько бы я не говорил, что они здесь, надо мной лишь все смеялись. А так как я был немного полным ребенком, то мне довольно быстро придумали обидное прозвище, которое часто доводило меня до слез. Вот так все и было: я плакал и говорил о вещах, которых нет, а все смеялись и показывали пальцем. Не смеялись они лишь во время отбоя, особенно в зимнее время, когда довольно рано темнело. В тот момент, когда все торопливо подстилали под себя одеяло, чтобы их за ноги не схватил монстр, живущий под кроватью, мой голос спокойный и нетерпеливый пронизывал тишину комнаты. Я мог дать им чудовищ гораздо страшнее, чем бугимен. Тогда уже никто не смеялся. Все лишь тихонько нервно перешептывались и съеживались в своих маленьких кроватках до тех пор, пока кто-нибудь не начинал хныкать, поэтому почти все дни весь тихий час я проводил в углу. Все обострилось, когда к моей матери начали приходить родители других детей и жаловаться, что их дети не высыпаются из-за меня. Они говорили, что даже дома они не хотели идти спать и начинали капризничать, когда дело шло ко сну. Говорили, что их детям снится, что я мучаю их, что пугаю и причиняю боль их близким. За все это я и получал постоянно ремня по своему мягкому месту. И когда, чужие родители начали настаивать, чтобы нас исключили из детского сада, долго не думая, мама пришла к выводу, что мое воображение начало переходить границы и сильно наказала меня, заперев в ванной на несколько часов. Так как городок наш был не большой, то садика в нем было лишь два, один находился совсем недалеко от нашего дома, в которой я и ходил, а второй в другой части города. Мама тогда работала на двух работах и поменять детсад для нее было делом проблемным, поэтому, когда меня выпустили из-под ареста (из холодной и глухой ванной), она долго разговаривала со мной и попросила, никогда больше не говорить никому о том, что я вижу. Более того, она взяла с меня слово больше не смотреть на них. Не знаю, как я тогда все понял, так как был еще мал, но я перестал обращать внимание на все эти «штуки» и со временем они пропали.

Со временем я посвятил себя учебе и начал делать в ней успехи. Учителя говорили, что я очень одарённый ребенок. Мне давалось почти все: я хорошо рисовал, у меня был музыкальный слух и я хорошо осваивал музыкальные инструменты, в математике я был одним из отличников, а книги я читал за считанные дни. У нас в семье все потихоньку налаживалось: мама открыла свой небольшой бизнес, поэтому мы стали чаще видеться, мой братик рос здоровым и умным как обычный ребенок, я обзавелся друзьями. Лишь бабушка начала потихоньку болеть, а дедушка стал все чаще прикладываться к бутылке. Но, несмотря на это, все было хорошо… до 13 лет.