История Меги Маерс

Он долго думал об этом, но потом ответил на полном серьёзе:

— Коли вакцину…

Глава 27 или Маленький праздник

Получив согласие, я вернулся к девушке. Она ещё не пришла в себя, мне это только на руку. Не хотелось, чтобы она мучилась. На всякий случай позвал прокси и Джека в комнату. Переживал, что может пойти не так, как я хочу. Что потом скажу Джеку, который с легкостью отдаст за неё жизнь? Мне не хотелось бы, потом извиняться долгое время.

Я взял шприц с вакциной и подошёл к девушке. Та уже начала приходить в себя. Мне этого так не хотелось, но надо уколоть её.

— Где я? — спросила она, протирая глаза.

— Не бойся, всё будет хорошо, — сказал Джек и улыбнулся.

Колю вакцину в руку девушке. Потихоньку ввёл содержимое в тело. Девушку начало немного потряхивать. Я приказал прокси и Джеку держать её, — говорил же я, что дело будет плохо. Когда они начали держать Мег, её начало нереально трясти, как-будто в неё кто-то вселился. Она кричала разные маты, кричала, угрожала, но я наоборот говорил держать её сильнее. Через пять минут девушка стала успокаиваться и наконец успокоилась совсем, потеряв сознание. Потрогав её пульс, я понял, что она не дышит.

— Она не дышит, — сказал я, искав с надеждой пульс, но его не было.

Мы думали, что она уже умерла. Джек чуть ли не плакал, смотрев на неё. Вдруг она резко встала со стола, напугав нас до смерти. Мы её звали, щёлкали пальцами, но никакой реакции.

— Не дождётесь, — сказала она гробовым голос и упала на стол.

Снова потрогал её пульс. Есть!

— Дышит, — сказала я с радостью.

Все сразу вздохнули с облегчением. Джек был рад больше всех, ведь он любит её и никому не отдаст, это было видно по его глазам, они искрились от счастья. Я сказал ему, чтобы девушка сегодня осталась у меня, чтобы я проследил за её изменениями в здоровье, ведь она может даже измениться во внешности, взглянув на побочные эффекты.

Они ушли по своим делам, а я решил устроит для себя маленький праздник. Вытащил бутылку вина, которая была любезно взята в винном погребе с разрешения КагеКао, и плитку шоколада. Я так давно не ел сладкого, — это было очень давно. Первый раз я попробовал шоколад в восемнадцать лет, а дальше не было времени и денег. Тогда ещё редко привозили сладкое, фрукты. Сейчас, можно купить эту «прелесть», а тогда это было редкостью для меня.

Взяв несколько дров из мастерской, развёл в камине огонёк. Хоть был и май на улице, но в лесу оставалось холодно. Вскоре в моей комнате стало хорошо, вкусно пахло свежей елью, которую я недавно срубил. Я сел в кресло ближе к огню, чтобы ощутить это тепло, которым веял мой камин.

Устроившись по удобнее, я открыл вино, от которого веяло теми временами, когда был сорван этот виноград, и как неохотно собирали его люди. Их заставляли это делать, но им надо было прокормить свою семью, а эта работа единственный выход. Позже этот виноград стал вином, которое налили в идеально-чистую бутылку и поместили в винный погреб, забыв про него на несколько лет.

Я налил вино в бокал и выпил его. Какой вкус! С ним можно окунуться в тот мир, почувствовать всё, что оно пережило, как его делали. Я это всё прочувствовал, и мне было хорошо. Тепло, шедшее от печки, дополняло эту картину. Дальше мной было открыта шоколадка. Отломив маленький кусочек я положил его в рот. Как же вкусно. Это вкус напомнил мне мою молодость, когда я впервые его попробовал. Этот незабываемы вкус я запомнил на всю жизнь и никогда его не забуду. Никогда. Но мне опять чего-то не хватило, кажется, музыки. Тихой и спокойной музыки.

Я вытащил старенький граммофон и вытер его чистой тряпочкой. Прям как новенький. Когда он был куплен, мне было тридцать лет. Мне всегда хотелось купить себе такое, слушать старые пластинки, которые сейчас уже можно купить только на рынке старых вещей, но я очень редко выхожу из этого дома. Поэтому ещё давно я купил три пластинки, которые храню и берегу, ведь на них играет классика разных композиторов, которые сейчас очень популярны. Их уже давно нет, а музыка живет. Это удивительно.

Я поставил граммофон на столик рядом и, сделав всё, что надо, включил. Знаю, в моей комнате спит Мег, — люблю её так называть, — но не думаю, что помешаю ей. Играла моя любимая любимая музыка ещё тех времён. Ещё когда-то под эту музыку танцевали на красивых балах, кружась в танце, красавица и её кавалер забывали обо всём. Я не танцевал, а только наблюдал. Жаль, что мне не дали этой возможность, но я не огорчался. Каждый праздник я мог смотреть, как люди кружатся в танце, но не мог танцевать с ними.