История об убежавшей душе

Родители убитой оказались людьми также не бедными. В морг были доставлены изумительные по своей красоте детский и взрослый гроб, сделанные на заказ из канадского дуба. Походили эти изделия действительно больше на арт-объекты, нежели на последние пристанище. Некоторые санитары даже фотографировали их и рассуждали, как хорошо ЖИВЕТСЯ богатеньким Буратинам. А сейчас немного обещанной мистики. Мистика, происходящая при дневном свете и большом скоплении людей, конечно не кажется слишком пугающей, но тут произошло нечто действительно необычное даже для морга. Когда женский гроб собрались уже закрывать и выносить родным, из него вдруг выскочила живая мышь. Ничего вроде странного — мыши нормальные жильцы практически всех моргов, где прозектура находится в подвале, но тут другое: это была белая лабораторная мышь. Были в здании, конечно, лаборатории, только занимались они паталогоанатомией всякой: биопсиями и гистологиями, а никак не тем, в чем участвуют лабораторные животные. И не держал таких мышей (на работе))) и даже дома никто из сотрудников. Выскочила она, скрылась за углом и растаяла. Один из местных санитаров, который, как и все остальные это видел (будучи к тому моменту уже сильно отягощен казенным «читяком», который в этом заведении разве что из крана не лился), прокричал:

— Смотрите! Душа убежала!

И сразу после этого у покойной зазвонил мобильный (вынули его из кармана халата, в котором ее привезли, и он так и лежал рядом, когда переодевали). Номер был не обозначен, сначала решили не брать. Но звонили очень настойчиво. Один молодой санитарик все же взял трубу. Услышал он в ней спокойный (или казавшийся спокойным) мужской голос:

— Дайте, пожалуйста, трубку Лене.

— А Вы кто ей?

— Муж.

— Не могу… Лена умерла.

Там немного помолчали и так же спокойно:

— … А все равно дайте…

Санитар немного помялся и положил трубку возле уха умершей. И начался монолог. Мужчина очень долго что-то говорил, правда, очень долго. Надо было уже выносить тела, санитарик решил послушать: может он закончил? Наклонился к гробу, послушал, потом быстро разогнулся и произнес:

— Простить просит.