История убийства

Поначалу у них всё было неплохо — без серьёзных трудностей, в том числе и материальных. Худо-бедно хватало денег. Джордж писал картины на заказ, и это как-то держало его и Глорию на плаву. Всю мебель в арендованной ими квартире он сделал сам своими руками, как и всё, что можно было не покупать, например, люстру в салоне и светильники, для которых пошли в ход жестяные банки из-под пива. Но Глории, которая работала врачом в клинике, нужна была машина, после покупки которой стало не хватать денег даже на еду. Джордж был вынужден пойти работать. С его золотыми руками найти работу было несложно. Он всё умел делать — кроме денег. Проводя много времени на работе он приходил домой не чувствуя под собой ног. Ему ни на что не хватало сил. Часто жена могла застать его в постели только спящим. Иногда придя, он закрывался в комнате, в которой из мебели была только высокая, до потолка этажерка вдоль одной из стен, заставленная недописанными и непроданными картинами, красками и всякой причудливой утварью, встречающейся только у художников. Глория постепенно стала ревновать его к этой комнате, хотя и понимала, что без этого он жить не может, что это его мир. Особенно она злилась, когда приходили счета за электричество. Мощные фонари горели в этой комнате всегда, когда там находился Джордж. У них перестали бывать гости. Глория очень стеснялась того, что у нее не получался праздничный стол, в первую очередь из-за нехватки денег на дорогие продукты. Исключение составлял Клод. Он являлся с ящиком пива и пакетом всякой закуски, для него не надо было готовить. Вдвоём они за вечер выдували почти всё пиво за всякими пустыми разговорами. Иногда могли продолжить то же самое следующим вечером в их любимой пивной, которую начали посещать ещё школьниками (тайно от родителей). Глории же становилось легче, после того, как Джордж уже пропустил литр-другой пива. Он раскрепощался, становился мягче, от него уходила ставшая обычной озабоченность недостатком денег или другими проблемами. Он забывал о сложностях на работе.

Работа ему не доставляла удовольствия, при том — никакая. Она забирала у него время и силы. И того, и другого ему не хватало потом, в той комнате, где он должен был работать красками и карандашами. Но семейная жизнь всё время обязывала где-то работать. Он сменил много мест работы, остановился на автомастерской. Там не было той монотонности и рутины, которая преследовала его где-нибудь на заводе, но всё равно это отравляло его жизнь. А экономический кризис, трясший всю страну уже несколько лет, сводил на нет все заработки, делая их бесполезными для решения семейных проблем, таких, как покупка одежды или содержание машины. Альфред, у которого работал Джордж, поднимал жалование медленней, чем росли цены в магазинах. Разговаривать с ним об этом было бесполезно. Ещё в начале разговора у него внезапно обнаруживались какие-нибудь срочные дела, или именно в этот момент он должен был срочно куда-нибудь позвонить, да и при слове деньги у него менялась манера говорить, и на лице выступал ещё более заметный румянец. Альфред уволил всех, кого когда-либо нанял, оставил только Джорджа, который умел делать всё, и двух своих сыновей: Вольфганга и Рудольфа. Один из них занимался бухгалтерией и улаживал все дела с налоговой инспекцией. Другой же, как и Джордж, работал руками. В какой-то момент терпение Джорджа лопнуло, и он предупредил Альфреда о том, что уволится. Сделал это, как и положено, заранее. И вдруг стали обнаруживаться какие-то проблемы — что-то куда-то пропадало, и при этом все начинали смотреть на Джорджа. Пропажи потом обнаруживались, но тон разговора Альфреда с Джорджем заметно поменял окраску. Джордж иногда напоминал о неоплаченном больничном или о дне, на который он взял отпуск. В какой-то момент, когда Джордж собрал все свои инструменты с намерением на этой работе больше не появиться, Альфред заявил, что он ему ничего не оплатит, так как Джордж нанёс ему большой ущерб своим уходом, и он (Джордж) виноват во всех его пропажах за последние несколько лет. Джордж даже не попрощался. Он молча уехал, посчитав бесполезным о чем-либо говорить с Альфредом.

Прошло несколько недель. Джордж так и не нашёл работу. Вдобавок его вызвали в полицию, где брали показания по заявлению Альфреда, а через день пришли с ордером на обыск, перевернули всё и ничего не нашли. Глория как назло в тот день была дома и должна была дежурить ночью. Вместо отдыха ей досталась нервотрёпка — уже не первая за последнее время. Через месяц был суд, перед которым в коротком холодном разговоре с Альфредом Джордж узнал, что если даже он прав, то у него (у Альфреда) есть деньги на хорошего адвоката — в отличие от Джорджа. Альфред был уверен в том, что выиграет дело с большой выгодой. Что в последствии и произошло. Кроме того, данные Джорджа были внесены в полицейский компьютер, из-за чего найти работу стало вообще невозможно. Каждый работодатель проверял данные нанимаемого в полиции.