Во всем необъятном сумрачном мире призраков и демонов нет образа столь страшного, нет образа столь пугающего и отвратительного и в то же время обладающего столь жутким очарованием, как вампир, который сам по себе не является ни призраком, ни демоном, но разделяет с ними их темную природу и наделен таинственными и ужасными качествами обоих.
136 мин, 48 сек 2614
Еще языческий поэт поучал своих слушателей и читателей, что смерть — это сладостная награда в виде вечного покоя, благословенное забытье после тяжких трудов и борьбы, которыми сопровождается жизнь. Немного найдется на свете того, что прекраснее«и того, что печальнее песен наших современных язычников, утешающих скорбь своих сердец задумчивыми грезами о вечном сне. Сами наши язычники, вероятно, этого не знают, но свою безысходную, хотя и изысканную, тоску они унаследовали от певцов последних дней Эллады — создателей насквозь пронизанных усталостью, и все же гармоничных песнопений — тех людей, для которых в небе уже не загоралась заря надежды. Но мы-то определенно знаем и твердо уверены в том, что» созрели первые плоды для спящих: Христос воскрес«И тем не менее Грэй, сам наполовину грек, тоже, видимо, обещает своим крестьянам и батракам в качестве награды после жизни, исполненной неурядиц и тяжких трудов, милое сердцу забытье и вечный сон. Суинберн радостно благословляет богов.»
За то, что сердце в человеке.
Не вечно будет трепетать,
За то, что все вольются реки.
Когда-нибудь в морскую гладь.
Эмилия Бронте страстно желает одного лишь забытья:
О, я смогу забыться, спать,
Не думая о том,
Как будет снегом меня засыпать,
Как будет хлестать дождем!
Флеккер в абсолютном отчаянии причитает:
Я знаю: глухи мертвые — и не услышат,
Хоть сразу сотни соловьев рассыплют трели…
Я знаю: слепы мертвые — и не увидят,
Как в страхе друг большие их глаза закроет,
И нет у них сознанья…
Еще прекраснее, чем воспевали ее поэты, описана смерть у прозаика, соткавшего утонченные образы: «Смерть, должно быть, так прекрасна. Лежать в мягкой бурой земле, когда у тебя над головой колышутся травы — и слушать безмолвие. Не знать, что такое вчера и что такое завтра. Позабыть о времени. Бедные, жалкие души! Какими сухими, какими пустыми становятся подобные устремления, когда задумаешься о страстных, сияющих словах Маленького Цветочка:» Для блага общего хотелось мне бы перенести на землю небо«И еще:» Даже в лоне Блаженной Грезы ангелы нас охраняют«Нет, я никогда не смогу никоим образом отдыхать до скончания мира. Но как только ангел скажет:» Время прекратило свое существование«— вот тогда я и отдохну, тогда я смогу возрадоваться: ведь число избранных станет полным»
Итак, мы видим, что даже для тех, кто придерживается языческих, самых безысходных, самых ошибочных взглядов, идеалом являются забвение и покой.
Так какая же ужасная судьба у вампира, который лишен возможности спокойно отдыхать в своей могиле и который по воле злого рока обречен выходить из нее и терзать живых.
За то, что сердце в человеке.
Не вечно будет трепетать,
За то, что все вольются реки.
Когда-нибудь в морскую гладь.
Эмилия Бронте страстно желает одного лишь забытья:
О, я смогу забыться, спать,
Не думая о том,
Как будет снегом меня засыпать,
Как будет хлестать дождем!
Флеккер в абсолютном отчаянии причитает:
Я знаю: глухи мертвые — и не услышат,
Хоть сразу сотни соловьев рассыплют трели…
Я знаю: слепы мертвые — и не увидят,
Как в страхе друг большие их глаза закроет,
И нет у них сознанья…
Еще прекраснее, чем воспевали ее поэты, описана смерть у прозаика, соткавшего утонченные образы: «Смерть, должно быть, так прекрасна. Лежать в мягкой бурой земле, когда у тебя над головой колышутся травы — и слушать безмолвие. Не знать, что такое вчера и что такое завтра. Позабыть о времени. Бедные, жалкие души! Какими сухими, какими пустыми становятся подобные устремления, когда задумаешься о страстных, сияющих словах Маленького Цветочка:» Для блага общего хотелось мне бы перенести на землю небо«И еще:» Даже в лоне Блаженной Грезы ангелы нас охраняют«Нет, я никогда не смогу никоим образом отдыхать до скончания мира. Но как только ангел скажет:» Время прекратило свое существование«— вот тогда я и отдохну, тогда я смогу возрадоваться: ведь число избранных станет полным»
Итак, мы видим, что даже для тех, кто придерживается языческих, самых безысходных, самых ошибочных взглядов, идеалом являются забвение и покой.
Так какая же ужасная судьба у вампира, который лишен возможности спокойно отдыхать в своей могиле и который по воле злого рока обречен выходить из нее и терзать живых.
Страница 4 из 43
