Записана в д. Шунгский Бор Повенецкого уезда, от старушки.
5 мин, 56 сек 5460
Жил-был купець досюль, было у него три дочери, здумалось ему за море поторговать съиздить. Он дочерям состроил всим по покою, а двирей на улицю не прорубил, ходу не сделал, штобы не ходили никуды. Больша доци отчю говорит: «Надешь (так!) мою рубашку беленьку; если я худо заживу, то пусь моя рубашка поцерьнеа». Середня доци скажет: «Батюшко, одень мои портоцьки белы, если худо заживу, так пусь мои портоцьки поцерьнеють». Меньша доци скаже: «Батюшко, возьми мой платоцик белый, если худо заживу, так пусь мой платоцик поцерьнеа». Посли этого отець и съехал. Посли этого проведал царьской сын, пришол к большей сестры под окошко, сокрутился в ницё платье стариком. «Голубушка, сотвори милостиню ради Христа». Оня взяла гороху пясь, кинула за окошко. Он сберал, сберал по горошеньки, до ночи досидел. «Голубушка, пусти ночевать ради Христа, — скаже, — если не пустишь, я замёрзну, тиби беда будя».
— «Пустила б ночевать, добрый человек, да двирей нет, непокуда пустить».
— «Спусти полотеньце в окошко, я по полотеньцю выстану. Она полотеньче спустила за окошко, он и выстал по полотеньчю, на пецьку пробралсь-от. Она ужину собрала на стол, кушанье прибрала, положила дви тарелки, дви вилки, дви ложки.» Поди, добрый целовек, ужинай со мной«. Он вышел с пецьки в красной рубашки.» Эдакой дурак, — она говорит, — подлець, эдаку подлось ты сделал!«Ну, сел ужинать с ей. Поужинали. Она постельку послала, он спать лёг на постельку на ёйну. Ну, она со стола обрала, спать легла с йим, да и ноць проспали. Она говори ему:» Ко мни зашол ноцыо, так зайди к другой сестры на другу ночь«.»
Ну, он на другой день пришол, тым же манером у другой сестры милостиню просить под окошком. Так же в окошко выстал, ноцевал у другой сестры. Ну, она и говорит: «К нам, к двум сестрёнкам зашол, так зайди и к третьей на третью ноць». Ну, он на третей день пришол к третьей сестры под окошко, та тоже гороху пясь за окошко кинула; сберал, сберал, до ночи досберал. «Пусти, голубушка, ноцевать ради Христа».
— «Непокуды пустить, двирей нет, пустила бы, да»… — «Полотеньце спусти, я по полотеньцю выстану», — скаже. Ну, она полотеньце спустила. Он выстал по полотеньцю в окошко опеть. Пустельку послала, ужину собрала на стол — кушанье. «Поди, добрый целовек, ужинать со мной». Вышел с пецьки в красной рубашки. «Эдакой дурак! — она ему пользёвать стала.»
— «Пустила б ночевать, добрый человек, да двирей нет, непокуда пустить».
— «Спусти полотеньце в окошко, я по полотеньцю выстану. Она полотеньче спустила за окошко, он и выстал по полотеньчю, на пецьку пробралсь-от. Она ужину собрала на стол, кушанье прибрала, положила дви тарелки, дви вилки, дви ложки.» Поди, добрый целовек, ужинай со мной«. Он вышел с пецьки в красной рубашки.» Эдакой дурак, — она говорит, — подлець, эдаку подлось ты сделал!«Ну, сел ужинать с ей. Поужинали. Она постельку послала, он спать лёг на постельку на ёйну. Ну, она со стола обрала, спать легла с йим, да и ноць проспали. Она говори ему:» Ко мни зашол ноцыо, так зайди к другой сестры на другу ночь«.»
Ну, он на другой день пришол, тым же манером у другой сестры милостиню просить под окошком. Так же в окошко выстал, ноцевал у другой сестры. Ну, она и говорит: «К нам, к двум сестрёнкам зашол, так зайди и к третьей на третью ноць». Ну, он на третей день пришол к третьей сестры под окошко, та тоже гороху пясь за окошко кинула; сберал, сберал, до ночи досберал. «Пусти, голубушка, ноцевать ради Христа».
— «Непокуды пустить, двирей нет, пустила бы, да»… — «Полотеньце спусти, я по полотеньцю выстану», — скаже. Ну, она полотеньце спустила. Он выстал по полотеньцю в окошко опеть. Пустельку послала, ужину собрала на стол — кушанье. «Поди, добрый целовек, ужинать со мной». Вышел с пецьки в красной рубашки. «Эдакой дурак! — она ему пользёвать стала.»
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
