В некотором было царстве, в некотором было государстве, не в нашем было королевстве. Это будет не сказка, а будет присказка; а будет сказка завтра после обеда, поевши мягкого хлеба, а еще поедим пирога да потянем бычка за рога.
21 мин, 38 сек 490
Вот кобылушки и стали по кустам нырять, по кустам да по кустам, по мышиным норам.
А вот тут-то была мышиная матка, дорогу перебегала, больно была гладка. Распорядилась старая мышь Ванюшку разбудить и кобылушек собрать. Подбежала старая мышь: «Ох ты, Ванюшка, Ваня! Ночь-то на дворе, а мы плачем об тебе! Надо тебе встать и кобылушек домой гнать». Встал Ванюшка, встряхнулся, горючьми слезами залился и сказал: «Ох, мать ты моя, мать, старая мышь! Надо бы тебе добродетель мою знать и кобылушек пригнать!» Старая мышь всех молодых мышей за ними послала, всех кобылушек собрала, и погнал их Ванюшка домой.«На-ка тебе, бабушка, я два дни пропас». — Ох, Ванюшка, еще завтра день погоняй-ка. Завтра дальше, а хлеба-то бери больше«.»
Встал Ванюшка поутру, собрался и погнал. Захотел поесть, откусил лепешечку и заснул; проспал до вечера. Лошадушки по кустам разнырялись, а рак увидал, всех их к Ванюшке согнал и его разбудил. Погнал Ванюшка кобылушек домой: «Будет, бабушка; я тебе не слуга, а за работу денежки, а не денежки — так девушки!» — «Выбирай, Ванюшка, любую кобылушку!» А это не кобылушки, а красны девушки. Вот лег Ванюшка спать, и приходит из двенадцати большая сестра и дает ему знать:«Что ты, Ванюшка, думаешь?» — «Сам не знаю, что думаю…» — «Смотри же, Ванюшка, будь ты не плох да не дурен: на двенадцать одиннадцать дур, а самая малая — умница. Нас всех к колоде расставят и насыплют всем овса; мы будем все жирные и гладкие, а наша малая сестра бежать-то больно быстра, она будет в колоде лежать. Ты возьми да и скажи бабушке:» А вот, мол, ладно мне тощая-то!«Вот ты из колоды ее подыми, да мочальцем обратай, да за пояску привяжи; скажи бабушке: будет и прощай».
Ванюшка так и сделал. Сел на коня и уехал к бабушке-просвирне; приехал и спрашивает: «А что, бабушка-просвирня, как повидать Марью-красу, черную косу? Не поминает ли она обо мне?» Та и говорит:«Мы так думали, что тебя и живого нет, а если про тебя из нас двоих кто помянет, с того голову долой. А ну да ляг, Ванюшка, полежи, а я к ней схожу».
Приходит бабушка-просвирня к Марье-красе: «А здравствуй, Марьюшка!» — «Здравствуй, баушка!» — «Давай-ка, Марьюшка, поиграем в карточки!» Взяли да и поиграли.
Бабушке-то досталась кралечка, а Марьюшке-то королек И говорит бабушка: «Э, да какой королек-то хороший, Марьюшка!» — «Быдто Иван-царевич, башка!» — «Ох, Марьюшка, так-то так, да не ладно. Дай-ка мне тупой топор, срублю твою голову! Ведь у нас с тобой уговор был: кто первый про Ивана-царевича помянет, с того голову долой». — «Ну да, бабушка, будет да и ладно. Здесь нет никого, а кабы он был здесь, не рассталась бы я с ним». — «А Ванюшка-то, Марьюшка, на диване лежит!»
Марьюшка побежала, Ванюшку увидала, во сахарные уста целовала. «Ну, Ванюшка, ты помрешь, и я с тобой!» — «Я бы был, Марьюшка, жив, будешь и ты жива!»
Сели на кобылушку да и поехали.
Приезжают ее родные братья, спрашивают у бабушки: «А где наша сестра?» Бабушка и говорит:«Иван-царевич увез». — «Мы его терзали, да, видно, мало!» Сели двенадцать братов на двенадцать пежин, сели да полетели — как млад ясен сокол. Стали Ванюшку догонять, Ванюшка стал кобылушку под голяшку хлыстать. Вот кобылушка взвилась, как белый лебедь. Пегая кобыла — выше, а под Ванюшкой кобылушка еще выше.
Приехали к батюшке, а батюшка был старехонек, Иван-царевич и говорит: «Здравствуй, батюшка!» Тот обрадовался, Ванюшке на белую грудь бросался, с Ванюшкой целовался.«Ох, да ладно, Ванюшка, что приехал на свою сторонушку!»
Тут и сказке конец, сказал ее молодец, и нам, молодцам, по стаканчику пивца, за окончанье сказки по рюмочке винца.
А вот тут-то была мышиная матка, дорогу перебегала, больно была гладка. Распорядилась старая мышь Ванюшку разбудить и кобылушек собрать. Подбежала старая мышь: «Ох ты, Ванюшка, Ваня! Ночь-то на дворе, а мы плачем об тебе! Надо тебе встать и кобылушек домой гнать». Встал Ванюшка, встряхнулся, горючьми слезами залился и сказал: «Ох, мать ты моя, мать, старая мышь! Надо бы тебе добродетель мою знать и кобылушек пригнать!» Старая мышь всех молодых мышей за ними послала, всех кобылушек собрала, и погнал их Ванюшка домой.«На-ка тебе, бабушка, я два дни пропас». — Ох, Ванюшка, еще завтра день погоняй-ка. Завтра дальше, а хлеба-то бери больше«.»
Встал Ванюшка поутру, собрался и погнал. Захотел поесть, откусил лепешечку и заснул; проспал до вечера. Лошадушки по кустам разнырялись, а рак увидал, всех их к Ванюшке согнал и его разбудил. Погнал Ванюшка кобылушек домой: «Будет, бабушка; я тебе не слуга, а за работу денежки, а не денежки — так девушки!» — «Выбирай, Ванюшка, любую кобылушку!» А это не кобылушки, а красны девушки. Вот лег Ванюшка спать, и приходит из двенадцати большая сестра и дает ему знать:«Что ты, Ванюшка, думаешь?» — «Сам не знаю, что думаю…» — «Смотри же, Ванюшка, будь ты не плох да не дурен: на двенадцать одиннадцать дур, а самая малая — умница. Нас всех к колоде расставят и насыплют всем овса; мы будем все жирные и гладкие, а наша малая сестра бежать-то больно быстра, она будет в колоде лежать. Ты возьми да и скажи бабушке:» А вот, мол, ладно мне тощая-то!«Вот ты из колоды ее подыми, да мочальцем обратай, да за пояску привяжи; скажи бабушке: будет и прощай».
Ванюшка так и сделал. Сел на коня и уехал к бабушке-просвирне; приехал и спрашивает: «А что, бабушка-просвирня, как повидать Марью-красу, черную косу? Не поминает ли она обо мне?» Та и говорит:«Мы так думали, что тебя и живого нет, а если про тебя из нас двоих кто помянет, с того голову долой. А ну да ляг, Ванюшка, полежи, а я к ней схожу».
Приходит бабушка-просвирня к Марье-красе: «А здравствуй, Марьюшка!» — «Здравствуй, баушка!» — «Давай-ка, Марьюшка, поиграем в карточки!» Взяли да и поиграли.
Бабушке-то досталась кралечка, а Марьюшке-то королек И говорит бабушка: «Э, да какой королек-то хороший, Марьюшка!» — «Быдто Иван-царевич, башка!» — «Ох, Марьюшка, так-то так, да не ладно. Дай-ка мне тупой топор, срублю твою голову! Ведь у нас с тобой уговор был: кто первый про Ивана-царевича помянет, с того голову долой». — «Ну да, бабушка, будет да и ладно. Здесь нет никого, а кабы он был здесь, не рассталась бы я с ним». — «А Ванюшка-то, Марьюшка, на диване лежит!»
Марьюшка побежала, Ванюшку увидала, во сахарные уста целовала. «Ну, Ванюшка, ты помрешь, и я с тобой!» — «Я бы был, Марьюшка, жив, будешь и ты жива!»
Сели на кобылушку да и поехали.
Приезжают ее родные братья, спрашивают у бабушки: «А где наша сестра?» Бабушка и говорит:«Иван-царевич увез». — «Мы его терзали, да, видно, мало!» Сели двенадцать братов на двенадцать пежин, сели да полетели — как млад ясен сокол. Стали Ванюшку догонять, Ванюшка стал кобылушку под голяшку хлыстать. Вот кобылушка взвилась, как белый лебедь. Пегая кобыла — выше, а под Ванюшкой кобылушка еще выше.
Приехали к батюшке, а батюшка был старехонек, Иван-царевич и говорит: «Здравствуй, батюшка!» Тот обрадовался, Ванюшке на белую грудь бросался, с Ванюшкой целовался.«Ох, да ладно, Ванюшка, что приехал на свою сторонушку!»
Тут и сказке конец, сказал ее молодец, и нам, молодцам, по стаканчику пивца, за окончанье сказки по рюмочке винца.
Страница 6 из 6
