Не в котором царстве, не в котором государстве жил-был старик со своей старухой. Ну, старик ничего другого не мог работать, как уж он был очень старый, — ходил в лес дрова рубить.
26 мин, 39 сек 9218
И Иван пошел к своей кобыле, заплакал. Даже свету белого не видит и пути-дороги перед собой не слышит. Пришел к кобыле, пал в ноги и плачет, даже слова вымолвить не может. Кобыла и говорит:
— Что ты, Иван Меньшой — Разумом Большой, так плачешь? Какую тебе царь службу дал, расскажи мне.
— Ох, ты, милая моя кобыла, где нам такую службу исполнить, коли он такую службу дал. Ведь мы не рыба, не кит, не можем же в море сходить и из моря притти. Велит достать подвенечный перстень и карету. Перстень в ящику, ящик в карете, карета в корабле, корабль в море — на дне. Тут и задумашься — где ж его из моря дослать?
— Ну, вот, Иван, я тебе сказала, — не служба, а службица; служба вся впереди. Вот и служба. Ну, поди теперь к царю, я скажу тебе, что достать. Дорога нам не дальня, но печальня. Тебе-то не дальня, а мне-то дальня и печальня. Попроси у него вина, десертов ящик, гусли, орехов и карты, и это все собери и приходи ко мне, потом и поедем.
И так он, конечно, все это собрал, и приходит к ней. Она ему и говорит:
— Ну, вот, коли ты все это собрал, так садись на меня, да давай поедем в те заповедные луга, где ты меня поимал.
Вот она привезла его на эту заколину, посадила и сама говорит:
— Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, сиди здесь три дня, а я пойду в море, запрягусь в эту карету и вернусь через три дня. Ну, только ты смотри, не спи. В карты поигрывай, по рюмочке попивай, орешки пощелкивай, в гуселки поигрывай, но смотри — не спи. Если заснешь, то не бывать ни тебе, ни мне в живых. Если достигнут нас мои дети — кони, то разорвет тебя и меня. А если успеешь в карету пасть и взять вожжи, то тогда будешь счастливый.
И так с тема словами она бросилась в море и ушла. А Иван остался сидеть на заколине. И вот Иван сидит сутки, орешки пощелкивает, по рюмочке выпивает, в гусельцы поигрывает.
На вторые сутки его стало клонить ко сну. Его уж ничто не развлекает: ни карты, ни винцо, ни гусли, ни орешки. И на третьи сутки совершенно заснул, и так крепко, что и сам себя не помнит. Спал, спал, глаза змахнул, а уж кобылица с каретой перед заколиной остановилась, он только успел скочить в карету, схватил вожжи, — слышит жеребята загрохотали:
— Ну, счастье, Иван Меньшой — Разумом Большой, что успел во-время скочить в карету и схватить за вожжи, а то бы не бывать тебе живому, разорвали бы на мелкие части!
А Иван поехал и скрылся в царском дворце. Когда он приехал и говорит:
— Ну, вот, ваше величество, я тебе достал подвенечный перстень и карету подвенечную, еще ли тебе мало?
— Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, молодец. Я назначаю тебя наследником над этима городами, и ты будешь князем.
А сам приходит к царевне и говорит:
— Ну, прекрасная царевна, я тебя всяко тешил, и достал, как ты желала, подвенечный перстень и карету. Теперь осталось нам только с тобой повенчаться.
— Повенчаться-то недолго, и я повенчаться всегда согласна, только вот какое дело. Вот у меня батько никогда не бывает старый, а ты старый. Когда батько мой бывает старый, дак он молодится, и делает это так: он наливает три котла, в один — воду студеную, в другой — кипяченую воду, в третий — молоко кипяченое и купается. Сначала в кипяченом молоке, потом в кипяченой воде, а уж потом в студеной воде, и выходит такой молодой и красивый, что делается в три раза лучше прежнего.
Вот он, конечно, думает:
«Мне-ка выкупаться ништо, а сперва я сделаю опыт на Иване».
И призывает Ивана Меньшого — Разумом Большого. Когда призвал, и говорит:
— Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, сослужи ты мне еще службу: выкупайся в трех котлах — в кипящем молоке, в кипящей воде, и потом в холодной воде — и будешь молодым.
— Я, ваше величество, и так нестарый.
— Ну, будешь красивым.
— Так вы что думаете, ваше величество, я вам мало служил, видно, что вы еще выдумали меня в молоке сожрать?
— Ну, не разговаривай, а то — голова с плеч!
Иван ничего больше не сказал, пошел, заплакал. Пришел к своей кобыле, пал к ногам и плачет. Ничего сказать не может, только проговорил:
— Ну, прости, моя кобылка дорогая, мне в живых не бывать, — и больше ничего сказать не может. Кобылка начинает его спрашивать:
— Ну, что ты, Иванушко, заплакал, видно, царь тебе еще какую службу дал?
— Да как мне не плакать, как царь теперь задумал меня в молоке живого сварить, в кипящей воде обожгать, теперь уж мне живому не быть и тебя больше не видать! Тогда и говорит ему кобыла:
— Что ты, Иван Меньшой — Разумом Большой, так плачешь? Какую тебе царь службу дал, расскажи мне.
— Ох, ты, милая моя кобыла, где нам такую службу исполнить, коли он такую службу дал. Ведь мы не рыба, не кит, не можем же в море сходить и из моря притти. Велит достать подвенечный перстень и карету. Перстень в ящику, ящик в карете, карета в корабле, корабль в море — на дне. Тут и задумашься — где ж его из моря дослать?
— Ну, вот, Иван, я тебе сказала, — не служба, а службица; служба вся впереди. Вот и служба. Ну, поди теперь к царю, я скажу тебе, что достать. Дорога нам не дальня, но печальня. Тебе-то не дальня, а мне-то дальня и печальня. Попроси у него вина, десертов ящик, гусли, орехов и карты, и это все собери и приходи ко мне, потом и поедем.
И так он, конечно, все это собрал, и приходит к ней. Она ему и говорит:
— Ну, вот, коли ты все это собрал, так садись на меня, да давай поедем в те заповедные луга, где ты меня поимал.
Вот она привезла его на эту заколину, посадила и сама говорит:
— Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, сиди здесь три дня, а я пойду в море, запрягусь в эту карету и вернусь через три дня. Ну, только ты смотри, не спи. В карты поигрывай, по рюмочке попивай, орешки пощелкивай, в гуселки поигрывай, но смотри — не спи. Если заснешь, то не бывать ни тебе, ни мне в живых. Если достигнут нас мои дети — кони, то разорвет тебя и меня. А если успеешь в карету пасть и взять вожжи, то тогда будешь счастливый.
И так с тема словами она бросилась в море и ушла. А Иван остался сидеть на заколине. И вот Иван сидит сутки, орешки пощелкивает, по рюмочке выпивает, в гусельцы поигрывает.
На вторые сутки его стало клонить ко сну. Его уж ничто не развлекает: ни карты, ни винцо, ни гусли, ни орешки. И на третьи сутки совершенно заснул, и так крепко, что и сам себя не помнит. Спал, спал, глаза змахнул, а уж кобылица с каретой перед заколиной остановилась, он только успел скочить в карету, схватил вожжи, — слышит жеребята загрохотали:
— Ну, счастье, Иван Меньшой — Разумом Большой, что успел во-время скочить в карету и схватить за вожжи, а то бы не бывать тебе живому, разорвали бы на мелкие части!
А Иван поехал и скрылся в царском дворце. Когда он приехал и говорит:
— Ну, вот, ваше величество, я тебе достал подвенечный перстень и карету подвенечную, еще ли тебе мало?
— Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, молодец. Я назначаю тебя наследником над этима городами, и ты будешь князем.
А сам приходит к царевне и говорит:
— Ну, прекрасная царевна, я тебя всяко тешил, и достал, как ты желала, подвенечный перстень и карету. Теперь осталось нам только с тобой повенчаться.
— Повенчаться-то недолго, и я повенчаться всегда согласна, только вот какое дело. Вот у меня батько никогда не бывает старый, а ты старый. Когда батько мой бывает старый, дак он молодится, и делает это так: он наливает три котла, в один — воду студеную, в другой — кипяченую воду, в третий — молоко кипяченое и купается. Сначала в кипяченом молоке, потом в кипяченой воде, а уж потом в студеной воде, и выходит такой молодой и красивый, что делается в три раза лучше прежнего.
Вот он, конечно, думает:
«Мне-ка выкупаться ништо, а сперва я сделаю опыт на Иване».
И призывает Ивана Меньшого — Разумом Большого. Когда призвал, и говорит:
— Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, сослужи ты мне еще службу: выкупайся в трех котлах — в кипящем молоке, в кипящей воде, и потом в холодной воде — и будешь молодым.
— Я, ваше величество, и так нестарый.
— Ну, будешь красивым.
— Так вы что думаете, ваше величество, я вам мало служил, видно, что вы еще выдумали меня в молоке сожрать?
— Ну, не разговаривай, а то — голова с плеч!
Иван ничего больше не сказал, пошел, заплакал. Пришел к своей кобыле, пал к ногам и плачет. Ничего сказать не может, только проговорил:
— Ну, прости, моя кобылка дорогая, мне в живых не бывать, — и больше ничего сказать не может. Кобылка начинает его спрашивать:
— Ну, что ты, Иванушко, заплакал, видно, царь тебе еще какую службу дал?
— Да как мне не плакать, как царь теперь задумал меня в молоке живого сварить, в кипящей воде обожгать, теперь уж мне живому не быть и тебя больше не видать! Тогда и говорит ему кобыла:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 6 из 7
