Из грязи в князи? Не так все просто…

— Отпусти, — не хуже змеи прошипел я.

— Нет, Люсиан, даже не думай о том, что я отцеплюсь.

— А где же малыши, сюсюкалки и прочая твоя дребедень?

— Сейчас я серьёзен.

— Да, и ты сейчас вполне серьёзно меня отпустишь. Мне ещё готовить тебе на завтра поесть, ведь ты всю ночь будешь трахать свою новую давалку. Он хоть девственник-то? — психанул я.

— Успокойся, Люсиан.

Он нагло прижал меня к моему сидению, сам навис сверху и сейчас занимался тем, что гладил своими лапами, ну не руки же это, моё лицо.

— Ты стал таким красивым… Я-то думал, что ты не как все эти, не обидчивый… Я всегда думал, что омег стоит любить только за секс, задницы и детей. Когда появился ты, я понял, что ты — единственный омега, которого можно любить за волевой характер, но вместе тем за вежливость и неприхотливость. Сейчас же я снова убеждаюсь, что все омеги одинаковы — безмозглые куклы для секса, которые требуют траты денег на их персону.

— Я не такой, — скривился я, ибо эти слова ох как мне не понравились.

— Так докажи мне это, — Асай хмыкнул так, будто и добивался этих слов, а после накрыл мои губы своими.

Ах, да. За всю свою жизнь я ни разу ни с кем не целовался. Тот раз в больничной палате с этим вот хмырём не считается.

6. Это были шаги навстречу или же бегство прочь?

Странно было просыпаться в одной постеле с Асаем. И ладно бы, если б постель была моя, но нет, сие было царское ложе самого альфы. Короче говоря, не очень-то приятно утро у меня началось.

Проснулись мы оба голые, оба с бодуна, да и выглядели так, что краше в гроб кладут. В чём причина того, что проснулись именно так — неизвестно. Вчерашняя ночь, как в тумане.

Вот я с семьёй, это помнится отчётливо, потом многие ушли, и пошло в ход спиртное. Ушедшие пили мало, так как у них дети и «они за рулём». Вот меня разнесло, я сетовал на судьбинушку тяжкую, пытаясь вызвать сочувствие родных. Вот я, вроде как, протрезвел в машине Асая, не сильно приятный разговор… А дальше что?! Мне нужно знать! Почему я оказался там, где я сейчас, да ещё и придавленный неподъёмной тушей? Хозяйской, причём, которая мне зарплату зажала неделю назад.

У меня появилось такое чувство, что пока альфа спит, я успею вспомнить все его грехи с самого дня нашего знакомства. Самый большой его грех — это то, что он вообще со мной познакомился. Машиной сбил, полтора раза. По… Поцеловал много лет назад… Вроде вчера поцеловал… Чёрт, почему-то не в ту степь его грехи пошли!

Руку освободить из всеудушающих объятий Асая удалось, и я попытался нащупать на полу хотя бы трусы. Свои желательно. Но нащупал нечто другое. Тюбик смазки. Такие обычно беты покупают, у них же течки нет. И вопрос: Что же эта смазка делает у нас дома-то? У меня течки нет, на бёдрах ничего не чувствуется, зад не болит, значит трахаться мы не могли…

— Доброе утро, малыш, — ласково прошептал Асай, чмокнув меня в лоб. — С потерей девственности тебя.

Мало того, что он проснулся слишком внезапно, так ещё и сообщил мне эту ужасную новость! Неужели я-таки позволил ему отыметь себя?!

— И чего ты смотришь на меня, как на врага народа? Все омеги мечтают о том, что было между нами вчера.

— Ну, учитывая, что они почти все — тупые дырки, у которых в мозгах ничего, кроме шмоток, мужиков и секса нет, то, думаю, ты прав, все мечтают подставить тебе зад, — процедил я, недовольный тем, что мной всё-таки воспользовались.

— Люсь, ты идиот? — улыбнулся Асай как-то нежно.

О чём он говорил, к чему клонил, я понять был не в силах. На мне никаких признаков того, что меня имели, да и «распечатанным» себя не чувствую, а он говорит, будто у нас был секс. Больше ни капли пойла в рот не возьму! Цезарем клянусь!

А Цезарь активно выл под дверью, так как хотел на улицу и никак не мог до нас достучаться. К слову, я говорю о собаке — симпатичной таксе. Цезарь был стройным, так сказать, спортивным псом, ужасно тяжёлым, не чухуя-хуя же, и кусачим. Люблю Цезаря за то, что кусает он в основном Асая.

Альфа взял мою руку в свою и провёл ей по своей спине, спускаясь ниже. Не удержавшись, я лапнул его задок. А что? Неизвестно, когда ещё выпадет такой шанс. И тут стало понятно, про что мне пытался всё время сказать Асай. На его бёдрах засохла сперма вперемешку со смазкой. По ходу это была та самая смазка для анального секса.

— Только это… Не говори, что я тебя трахнул, — смущаясь, выдавил я.

— Не скажу, — ухмыльнулся хозяин и потянулся к моим губам.

— Асай, не надо, я пить хочу…

— Сушняк, — роготнул этот гад.

— Заткнись, — просипел я и попытался выбраться.

Больше никогда пить не буду, слышите, никогда!

Я всё-таки сделал это. Я, уважаемый человек, занимающий неплохое положение в обществе, альфа, лёг под омегу-бедняка. Для кого угодно это было бы немыслимым позором, но не для меня. Я слишком привязался к Люсиану, чтобы просто держать его возле себя, не добиваясь его внимания.