Из грязи в князи? Не так все просто…

— Тихо, тихо, — прошептал альфа, сдерживая себя от того, чтоб тоже не пустить слёзы.

Я прошёл в коридор просторной квартиры и обнял родителей, тихо плача. А ведь и они не железные. Омега-папа положил мне голову на плечо, которое вскоре пропиталось слезами. Альфа-папа всего лишь довольно подозрительно шмыгнул носом.

— Я так вас люблю… — прошептал я так, чтоб это слышали только они.

— И мы тебя очень сильно любим, — улыбнулся заплаканный омега.

— С днём рождения, сынок, — чмокнул меня в макушку альфа.

За огромным столом сидела вся семья. Серафим, мой самый младший братик-бета, сидел в детском креслице и его кормил сидящий рядышком омега-папа. Мила и Сава, как и все мы в детстве, играли в игру «Кто ведёт себя по-взрослому» и тихо сопели, хрумкая корочкой на запечённом мясе. Эдди увлечённо поглядывал на племянников, которые не захотели есть сейчас, и вместо этого играли на балконе, который был оборудован как миниатюрная детская площадка. Тайлер улыбался жениху, который сидел с ребёнком на диване. Рион, который хоть и был всего на два года младше, расспрашивал брата, как скоро и он сможет иметь ребёнка и каково это, быть отцом. Роб и его старшая дочка сидели рядышком, девочка увлечённо делила конфеты, что купили ей родители, на всю их семью. Как ни странно, кучки «омега-папе», «альфа-папе» и«сестричке» были намного больше, чем её собственная. Муж Роба сидел на том же диване и с младшей дочкой нянчился. Финни было уже шестнадцать, он только-только достиг того возраста, когда можно вступать в брак. И, как оказалось, шустрый брат сначала сделал избраннику ребёнка, и только потом они поженились. Что ж, по мне, в беременном омеге, расписывающемся в ЗАГСе есть своё очарование. Конечно же, его муж решил остаться дома. А, да, забыл сказать. Рион у нас не такой как все. Он в свои девять лет уже насмотрел избранника. Им оказался бета со двора. Собственно, об этом сейчас братик и рассказывал нам всем.

— А как на любовном фронте у тебя? — усмехнулся Роб, глядя на меня.

— Да никак, — попытался откосить от ответа я.

— Люсь, тебе уже двадцать, — улыбнулся альфа-папа. — Неужели у тебя всё настолько плохо?

— Ну, можно и так сказать.

Я не хотел портить праздник всем своей новостью. Однако всем вдруг стало интересно, что же у меня не ладится. Ну, была не была. Асай всё равно сейчас курит, высунувшись из кухонного окна.

— Асай не хочет, чтоб я заводил связи с альфами, решает, с кем мне быть знакомым… Я благодарен ему за всё, за лучшую жизнь, но… Он не понимает, что это моя жизнь, он не имеет права её контролировать… — шептал я, из глаз снова лились слёзы. — И… Из-за того, что у меня двадцать лет никого не было и что я пользовался сильными подавителями постоянно, без перерыва, я… Я бесплоден.

Накрыт праздничный стол, вся семья пирует, впервые почти все мы в сборе, а я плачу и жалею себя. Праздник удался. И в дверном проёме стоял тот, кто виноват в моих страданиях, всего лишь усмехаясь и глядя на мою ничтожность.

— И что же это за милое представление ты разыграл передо всей семьёй, м? — ухмыльнулся Асай.

Мы ехали домой, праздник давно кончился. Было уже за полночь.

Первыми уехали семьи с детишками, так как им нужно было спать и всё такое. Потом папа уложил на сон всех младших, то бишь Симу, Саву и Милу. А потом Рион попивал сок, а остальные потягивали спиртное. Меня разнесло и я жалел себя так, что полдома слышало этот стыд.

— Я перебрал.

— Нет, не пьяную дребедень я имею в виду. Ту твою проникновенную речь о том, какой я бука и довёл бедного омежку до бесплодия.

— Ты всё слышал. Короче так, когда приедешь, у тебя свидание с очередной давалкой, ты успеешь. Я приготовлю есть. Утром явишься — разогреешь себе.

— Ага, ты обиделся? — удовлетворённо хмыкнул альфа.

— Можно и так сказать.

— Давай-ка я тебе всё объясню. Мне не нужен брюхастый уборщик или, что ещё хуже, с орущим ребёнком. Потому с альфами ты спариваться не будешь. Это раз. Когда ты течёшь, ни с чем несравнимый запах девственника срывает мне крышу. Потому опять-таки, с альфами ты спариваться не будешь. Это два. Когда я уже вдоволь полизал тебя, мне не нужно всю оставшуюся неделю ходить как полоумный и стремиться попасть домой к твоей заднице, поэтому ты пьёшь подавители. Это три. Ты сам хотел такого отношения к себе, сам подписал свой приговор. Разве не так? — хмыкнул он.

— Да пошёл ты! Ломать жизнь других из-за прихотей! Да вы… Прямо перекушали, сударь! — с ядом в голосе возмутился я. — И когда это я себе могилу вырыл?

— «Пообещайте, что даже когда я вырасту, мы не станем альфой и омегой, как парой». Не твои ли это слова?

Он явно издевался. Я отлично всё помню.

— Да. Мои. А ты что, хотел заполучить себе мальчугана и трахать его днями напролёт, прикрываясь перед его родителями домашней работой? — начал беситься я.

— Нет, ты мне просто понравился.

— Иди ты.

Мы остановились у дома, я хотел было выходить, как Асай меня хватанул и прижал к себе. Ага, воспользовался тем, что я ремень безопасности расстегнул! Ничего он не получит.