В эльзасском городке Хагенау протестантские власти в 1573 г. предали суду женщину, обвинённую в ведовстве. Дамочка успешно защитилась, благополучно при этом избегнув пыток. Её выпустили на свободу и она, несмотря на недображелательное отношение некоторых горожан, осталась жить в Хагенау. Ей бы уехать из города, поселиться там, где её никто не знал — ан нет! Женщина, видимо, самонадеянно считала себя надёжно защищённой от всех перипетий судьбы. Прошло несколько лет и в 1577 г. в ходе т.н. Контрреформации в Хагенау утвердились католики. Против ведуньи были повторно выдвинуты обвинения, она попала в тюрьму, где подверглась пыткам 7 раз и в конце-концов была сожжена на следующий год.
66 мин, 58 сек 19740
— Артемий Петрович Волынский, кабинет — министр правительства Императрицы Анны Иоанновны, в апреле 1740 г. был арестован по делу т. н. «русской партии». Привезенный для допроса следственной комиссией в тюрьму, он был сразу же подвергнут пытке — подвешен на дыбе. В таком положении проводились практически все допросы обвиняемого; с дыбы его снимали лишь для подписи допросных пунтов (каждый «вопрос — ответ» подписывался отдельно). Кроме того, периодически палачи принимались пороть князя плетьми. После этого первого допроса, потрясенный тяжестью переживаемых Волынским мучений, член следственной комиссии князь Александр Нарышкин заплакал. Многочасовые допросы обвиняемого продолжались вплоть до 20-х чисел июня 1740 г. Последний допрос превратился в форменное издевательство (поскольку перестал быть юридической процедурой): у Волынского разорвалась на дыбе локтевая суставная сумка и он потерял возможность подписывать протокол. Вместо того, чтобы остановить допрос, начальник полиции Ушаков велел палачу… вырезать обвиняемому язык, показав тем самым, что ответы Волынского его вовсе не интересуют. При вырезании языка и последующем его прижигании, обвиняемому разорвали щеки. На казнь 27 июня 1740 г. Артемия Петровича Волынского привезли с завязанным окровавленной тряпкой ртом. В виде монаршей милости его казнили неполным четвертованием — отрубили лишь правую руку и сразу после этого голову.
— Один из репрессированных во времена бироновщины братьев Долгоруких — Александр Алексеевич — позволил себе во время допроса выпить предложенную следователем водку; опъянев, он рассказал много компрометирующего как его лично, так и всю семью. Придя в себя и страшно переживая по поводу происшедшего, Александр Алексеевич во время посещения его цирюльником выхватил у последнего бритву и ударом в живот попытался покончить жизнь самоубийством. Спасенный тюремным врачом А. А. Долгорукий был наказан 28 октября 1740 г. поркой кнутом и усекновением языка.
— Другой из братьев Долгоруких — Иван Алексеевич — в 1737 г. был подвергнут в г. Тобольске допросам под пыткой; допросы проводили Ушаков (брат главы российской полиции) и генерал Суворов (отец будущего генераллисимуса). Пытали Ивана Долгорукого классической русской «виской» (дыбой) и поркой кнутом. На основании полученных под пыткой показаний были арестованы родственники обвиняемого: Сергей и Иван Григорьевичи, Василий и Михаил Владимировичи и Василий Лукич Долгорукие. В 1738 г. обвиняемого перевели в Шлиссельбург и до поры оставили в покое. В конце-концов Иван Долгорукий был приговорён к четвертованию и отсечению головы. Уже после вынесения приговора, 6 ноября 1739 г. его подвергли ожесточенной пытке, добиваясь новых признаний относительно обстоятельств смерти Петра Второго. При этом делались намеки на возможность пересмотра приговора. При этом последнем допросе И. Долгорукий не сделал никаких новых признаний. Он был казнен 8 ноября 1739 г. в Новгороде при большом стечении народа. Во время казни Иван Долгорукий читал вслух молитвы; по воспоминаниям современников при ударах палача, отсекавшем последовательно руки и ноги, он делал паузы, но потом опять возобновлял чтение вплоть до самого отрубания головы. Мужество казнимого потрясло всех свидетелей казни.
— Василий Дмитриевич Головин (1700 — 1781 гг.) в своих любопытных мемуарах, изданных в 1847 г., рассказал о том, как дважды — в 1724 г. и 1736 г. — попадал под следствия, проводимые генералом Ушаковым, одним из руководителей тайной полиции того времени. В обоих случаях Головин подвергался допросам с пристрастием. В 1724 г. его поднимали на дыбе и пороли кнутом — это была, так сказать, традиционная русская пытка. В 1736 г. техника допроса стала изощреннее: к ранам, оставленным на спине кнутом, прикладывали раскаленные угли из жаровни, а затем раскаленными булавками «прочистили под ногтями». Ногти слезли и на сожженом ногтевом ложе новые уже не выросли. Долгие недели Головин не мог совершать изувеченными руками элементарные манипуляции: писать пером, держать ложку, сжимать кулаки…
— Вот некоторые любопытные цифры, позволяющие объективно оценить масштабы работы следственных органов России в середине 18-го столетия. После восстановления Сыскного приказа с 1 августа 1730 г. по 1 января 1731 г.:
— Подверглись пытке — 425 чел.;
— Казнены — 11 чел.;
— Сосланы в Сибирь — 57 чел.;
— Отданы в солдаты — 44 чел.
Всего же за 10 лет правления Императрицы Анны Иоанновны (с 1 января 1730 г. по 1 января 1740 г.):
— Подвергнуты пытке — 37 002 чел.;
— Казнены — 1 002 чел.
Последние цифры взяты из подсчетов французского посла Ла Шетарди, весьма необъективного и предвзятого к русским. Но даже такие подсчеты примерно соответствуют среднеевропейским показателям, причем в России процент казнимых (2,7 %) гораздо ниже, скажем, такого же показателя у инквизиции в Испании (17,5 % в царствование Филиппа Пятого).
— Один из репрессированных во времена бироновщины братьев Долгоруких — Александр Алексеевич — позволил себе во время допроса выпить предложенную следователем водку; опъянев, он рассказал много компрометирующего как его лично, так и всю семью. Придя в себя и страшно переживая по поводу происшедшего, Александр Алексеевич во время посещения его цирюльником выхватил у последнего бритву и ударом в живот попытался покончить жизнь самоубийством. Спасенный тюремным врачом А. А. Долгорукий был наказан 28 октября 1740 г. поркой кнутом и усекновением языка.
— Другой из братьев Долгоруких — Иван Алексеевич — в 1737 г. был подвергнут в г. Тобольске допросам под пыткой; допросы проводили Ушаков (брат главы российской полиции) и генерал Суворов (отец будущего генераллисимуса). Пытали Ивана Долгорукого классической русской «виской» (дыбой) и поркой кнутом. На основании полученных под пыткой показаний были арестованы родственники обвиняемого: Сергей и Иван Григорьевичи, Василий и Михаил Владимировичи и Василий Лукич Долгорукие. В 1738 г. обвиняемого перевели в Шлиссельбург и до поры оставили в покое. В конце-концов Иван Долгорукий был приговорён к четвертованию и отсечению головы. Уже после вынесения приговора, 6 ноября 1739 г. его подвергли ожесточенной пытке, добиваясь новых признаний относительно обстоятельств смерти Петра Второго. При этом делались намеки на возможность пересмотра приговора. При этом последнем допросе И. Долгорукий не сделал никаких новых признаний. Он был казнен 8 ноября 1739 г. в Новгороде при большом стечении народа. Во время казни Иван Долгорукий читал вслух молитвы; по воспоминаниям современников при ударах палача, отсекавшем последовательно руки и ноги, он делал паузы, но потом опять возобновлял чтение вплоть до самого отрубания головы. Мужество казнимого потрясло всех свидетелей казни.
— Василий Дмитриевич Головин (1700 — 1781 гг.) в своих любопытных мемуарах, изданных в 1847 г., рассказал о том, как дважды — в 1724 г. и 1736 г. — попадал под следствия, проводимые генералом Ушаковым, одним из руководителей тайной полиции того времени. В обоих случаях Головин подвергался допросам с пристрастием. В 1724 г. его поднимали на дыбе и пороли кнутом — это была, так сказать, традиционная русская пытка. В 1736 г. техника допроса стала изощреннее: к ранам, оставленным на спине кнутом, прикладывали раскаленные угли из жаровни, а затем раскаленными булавками «прочистили под ногтями». Ногти слезли и на сожженом ногтевом ложе новые уже не выросли. Долгие недели Головин не мог совершать изувеченными руками элементарные манипуляции: писать пером, держать ложку, сжимать кулаки…
— Вот некоторые любопытные цифры, позволяющие объективно оценить масштабы работы следственных органов России в середине 18-го столетия. После восстановления Сыскного приказа с 1 августа 1730 г. по 1 января 1731 г.:
— Подверглись пытке — 425 чел.;
— Казнены — 11 чел.;
— Сосланы в Сибирь — 57 чел.;
— Отданы в солдаты — 44 чел.
Всего же за 10 лет правления Императрицы Анны Иоанновны (с 1 января 1730 г. по 1 января 1740 г.):
— Подвергнуты пытке — 37 002 чел.;
— Казнены — 1 002 чел.
Последние цифры взяты из подсчетов французского посла Ла Шетарди, весьма необъективного и предвзятого к русским. Но даже такие подсчеты примерно соответствуют среднеевропейским показателям, причем в России процент казнимых (2,7 %) гораздо ниже, скажем, такого же показателя у инквизиции в Испании (17,5 % в царствование Филиппа Пятого).
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 12 из 22
