Из классической мифологии

Он сидел, как околдованный, не в силах оторвать глаз от линии талии, бархатистой кожи, груди удивительно правильной формы, а при лунном свете, заполнявшим теперь всю комнату, выглядевшей возбуждающе до одури. От глаз, властвующих уже над его рассудком и волей. Патрик чувствовал, что те покидают его. Утекают, как растаявший снег утекает водой сквозь пальцы. Он сопротивлялся изо всех сил, но существо перед ним было старше намного столетий и мудрее мудростью опытного охотника. Молодой человек вздрогнул, ощущая опаляющее прикосновение губ суккуба к своей шее. Она рванула на нём рубашку, и пуговицы, выдранные с мясом, разлетелись по сторонам, затанцевали на паркетном полу.

— М-м-м-м… молодость… Молодость — это прекрасно… — довольно протянула она, целуя учёного.

— Я подарю тебе блаженство… — «В классической мифологии это прекрасные, соблазнительные и невероятно чарующие создания, способные одним своим видом сбить с пути истинного даже самого добропорядочного христианина»…, — прочитала суккуб.

— Какой способный. Далеко пойдешь, — обратилась она к Патрику. Тот молчал, глядя на неё остекленело и безучастно.

— Но… Я уже говорила — жаль.

Демоница захлопнула крышку ноутбука и подмигнула учёному:

— С тобой было чудо, как хорошо! Бывай!

Она вспорхнула на подоконник, расправила кожистые нетопыриные крылья и, легко спрыгнув с него, растворилась в утренней дымке, ещё непрозрачной, но уже находящейся в ожидании всерассеивающих солнечных лучей.

Через несколько часов утро весело и бесцеремонно ворвалось в распахнутое окно птичьими трелями и всплесками «зайчиков». Патрик Дэверо встречал его со спущенными джинсами, в разодранной рубашке и совершенно безнадёжно мертвым. На его губах навсегда запечатлелась идиотская улыбка.