Избранник

Поистине сама Асха питает отвагу женщины — с любым противником может она совладать. С любым, кроме одного — собственных чувств, и Орнелле представился случай постичь сие. В пути мы встретили отряд рыцарей, служащих новому порядку, — возглавлявший их был ей знаком (в иных обстоятельствах приспешник демонов давно был бы мертв). Человек сей был лорд Эрик, давний друг Орнеллы. Он посмотрел на Орнеллу, на меня, на неживую свиту нашу и посоветовал продвигаться в обход имперских войск, пройдя по подземным тоннелям.

Я все понял по виду Эрика. Не во мне было дело, не в нашем служении Асхе и не в толпе неупокоенных за нашими спинами — он увидел посеревшие губы Орнеллы и осознал, что никогда прелестная графиня не осчастливит его, не утолит переполняющих его вожделений, и того оказалось достаточно, чтобы он предал женщину, которую, казалось, любил. Он вмиг решил пожертвовать той, что доверяла ему, а заодно выслужиться перед своими адскими хозяевами. Девочка должна была понять и принять сие сама, и я не мог предупредить ее, сказав, что мальчишка направляет нас прямиком в ловушку.

Так и случилось — путь нам в месте, указанном Эриком, преградили демоны. Дева моя увидела их — и замерла, и долго оставалась недвижима в седле. Я ничем не мог помочь, лишь произнес необходимые слова и положил руку на плечо Орнеллы; когда она повернулась ко мне, лицо ее было совершенно пустым. В несколько минут я смел исчадий ада с дороги и, избегая смотреть на окончательно помертвевшую Орнеллу, стал придумывать страшную кару для лживого лорда. Ничего не желал я в тот день сильнее, чем превратить презренного щенка в упыря или вырвать и раздавить в собственной руке его гнусное сердце, однако, поразмыслив, отказался от своего намерения: графиня не испытала бы облегчения, но могла возвести подлеца в ранг мученика, а ко мне утратить доверие. Орнелла скрывала душевную боль свою, но для меня она была очевидна. Впрочем, дева моя постепенно приняла случившееся. Я пытался отвлечь ее, как мог, она старалась и, казалось, начала прощать себя за произошедшее — Орнелла тяжко казнилась, хоть и не была ни в чем виновата.

Было и иное, о чем поначалу не всегда вспоминала моя подопечная, — об аккуратности в обращении с телом. Священна женская природа, но чувствительна и изменчива и вследствие того доставляет обладательницам своим немалые хлопоты, а порой и неудобства. Избавившись от них, дитя совершенно забыло об осторожности: Орнелла могла молиться много часов подряд в самой неловкой позе, в любую погоду подолгу оставаться без укрытия, предоставив себя власти всех стихий, не всегда точно проводила положенные ритуалы. Впрочем, если я напоминал ей о том, она исправлялась и долго казалась пристыженной…

Внеся необходимые поправки, я отложил дневник. Завтрашний день обещал быть трудным: нас ждал длительный переход, возможны были и новые сражения: земля эта кишела врагами, и нам постоянно приходилось быть начеку, да и природа действовала по своим законам, не сообразуясь с делами живых и немертвых. Уже довольно давно шли сильные и холодные дожди; с одной стороны, они были нам на руку — мешали при атаках на нас использовать огненную магию и зажигательные стрелы, с другой, мы продвигались из-за них медленнее — местами дороги размыло, что затруднило путь и пешим, и конным. Живым приходилось хуже всех — невозможно было даже развести костры для обогрева, да я и не дозволил бы того, чтобы не выдать прежде времени наше присутствие; мне следовало задействовать резервные планы (к счастью, были таковые), дабы не погубить эту малую часть собственного войска. В виде восставших не принесли бы люди и существа сии большой пользы, а я брал с собою лишь тех, чьи знания, сила или магические способности были бесценны, так что надлежало сохранить их жизнь непременно.