Избранник

Я вышел из-под спасительного укрытия под проливной дождь, махнул часовым и в одиночку направился в сторону от лагеря. Еще на подходе армии моей к сему месту я ощутил нечто знакомое — где-то неподалеку находился мощный центр, испускающий энергию, и надлежало обнаружить его, дабы подкрепить иссякающие после тяжких боев силы некромантов и магов, да и свои собственные. Я шел, полагаясь вполне на чутье свое, и вскоре моему взору открылся священный драконий источник. То была редкостная удача — их ничтожно мало во всем Асхане, а обладают они величайшей силой. Разными могут быть такие источники, из иных можно в лучшем случае зачерпнуть ладонью, а здесь передо мною было пусть невеликое, но озерцо, в которое падала со скалы чистейшая вода. Я воспрянул духом и возблагодарил Асху за очередной щедрый подарок, а себе наказал не забыть нанести сие священное место на карты — оно нигде не было обозначено. Мне пришлось потратить время на то, чтобы установить вокруг источника мощный барьер, — я помнил о том, что враги могут оказаться повсюду, и мне не хотелось сражаться с ними нагим, да еще стоя по пояс в воде. Убедившись, что защищен надежно, я сбросил промокшие одежды и сошел с благоговением в священные воды, внутренне отметив выгодность того, что при недолгом воздействии ледяная влага не причиняет мне особого вреда, — живые мои спутники тотчас выскочили бы из сего озера с воплями. Встав под водопад, я позволил воде стекать по лицу и телу — казалось, будто сама сила струится по мне.

— Благодарю тебя, великая моя госпожа, за дар твой, — обратился я мысленно к заступнице своей, — за то, что питаешь, посылаешь удачу и не оставляешь меня милостью. Все исполню я, что пожелаешь, лишь только не покидай меня и впредь…

Поклонился я Асхе и простерся перед нею, и сомкнулись священные воды над головою моей.

Освеженный, бодрый духом и до предела наполненный силой, но по-прежнему под проливным дождем я возвращался в лагерь, когда в сгущающихся сумерках приметил за деревьями одинокую фигуру. Орнелла стояла на коленях и молилась, стиснув руки. Столь напряженной и глубокой была ее молитва, что я не сразу решился окликнуть:

— Дитя мое!

Орнелла открыла глаза, и вид у нее был такой, словно она только что вернулась из небытия. Я подошел ближе и протянул руку, чтобы поднять деву с колен, — встать сама она не могла, тело не повиновалось хозяйке.

— Твое рвение похвально, Орнелла, и Асха радуется мольбам твоим, но сколько часов ты провела так?

Дитя растерялось:

— Не знаю, господин мой…

— Зато я знаю. Ты стоишь здесь давным-давно, забыв о том, что можешь причинить себе вред.

Я повел пристыженную — в первый ли раз! — Орнеллу к священному источнику, велев на себя опереться, что она и сделала не без труда и с боязнью.

— Я создам защиту и оставлю тебя, дитя. Подкрепи свои силы и затем приходи ко мне.

Вернувшись наконец в лагерь, я велел слугам:

— Приготовьте сухое платье для госпожи. И поставьте в моем шатре второе ложе.

Когда появилась Орнелла, она выглядела много лучше, но весьма озадачилась тем, что я велел ей переодеться у себя и прилечь. Сам я ожидал снаружи, продолжая мокнуть, пока графиня не выглянула из шатра и не вручила слугам одежду, с которой ручейком стекала вода. Тогда я вошел внутрь и увидел девочку, сжавшуюся на краешке ложа. Она явно старалась занимать в убежище моем поменьше места.

— Лучше ли тебе, дитя мое? — спросил я, сбрасывая сырой плащ, выжимая мокрые волосы и отирая капли с лица.

— Намного, господин мой, благодарю вас. Прошу вас, простите меня, я иногда приношу вам столько неудобств…

Привычка к любезной лести постепенно покинула ее, но она все еще старалась меня задобрить. Дитя пребывало в растерянности, и я постарался говорить возможно мягче:

— Орнелла, ты забываешь о том, что нужно беречь себя. Тело твое промерзло и промокло насквозь, несколько часов провело в неудобном положении. Разве ты уже умеешь восстанавливать поврежденное?

Графиня покачала головой и опустила глаза.