Издержки особой магии

Снейп не знал, ругаться ему на этого экспериментатора чертова или рукой махнуть. Этой самой, правой, которая теперь не висела распухшей сосиской, а вполне сносно двигалась.

— Там еще про переломы было, — Блэк кивнул на его ногу. — Только палка нужна хоть какая-то, а где ее тут возьмешь?

Слушать о том, как Блэк рассуждает, как бы еще облегчить ему, Снейпу, жизнь, было странно. И неприятно, что и говорить. Хотя бы потому, что понимал — сам он и пальцем бы не пошевелил, окажись бывший Мародер в такой же ситуации. Даже если бы того убивали на его глазах!

Представил себе Блэка в зале с колоннами, на месте той, в магловской одежде. Неужели, если бы от него что-то зависело, не вмешался бы?

Вспомнил горящие животной злобой волчьи глаза в конце идущего от Дракучей Ивы тоннеля… Семь лет издевательств и насмешек… И точно решил: «нет».

— И как ты здесь оказался, Нюнчик? Заблудился?

— Не твое дело.

— Да ладно… — Блэк тяжело, с хрипами и бульканьем, откашлялся. — Я тут уже сколько валяюсь. Навестил мамочку, называется. Там меня дорогая кузина и выловила, сюда приволокла. Я бы и тут отоврался, так этот… — голос у Блэка упал, и сам он вдруг прекратил болтовню, отполз на прежнее место в углу. Но Снейп уже заинтересовался:

— Кто — «этот»?

В ответ — молчание. Ладно, заткнулся — и то радость.

— Петтигрю, — донеслось едва слышно.

— А-а, бывший дружок? Что, надоело ему лизать ваши с Поттером задницы?

В ответ — тихое «прекрати». Но Снейпа уже несло, даже горло больное не мешало:

— Какая чудная компания! Один предает лучших друзей. Другой, зная, что его дружка ищет весь аврорат, молчит, как рыба, даже не думая хоть кому-то сказать, что тот невиновен. Третий посылает человека в пасть оборотню…

— Хватит! — голос Блэка больше всего напоминал лай — жалкий такой, будто у дворовой собачонки. Подумалось, что раз он тут торчит несколько дней, ему наверняка досталось куда сильнее. И ему тоже трудно сейчас говорить. — Снейп, чтоб ты сдох! В смысле, я никогда не хотел, чтоб ты по-настоящему сдох, понял? Да мне в голову не могло прийти, что ты туда попрешься! Ты что, за все эти годы не понял, что Рем — оборотень? Ты, который без книги даже поссать не ходил?!

Снейп молчал — конечно, он догадался.

— Так зачем, ты можешь сказать, вот нахрена ты туда полез?!

А черт его теперь знает, зачем? Надеялся, что справится с оборотнем, что… да какая разница, главное, чтобы этих четверых, наконец, выкинули из Хогвартса! Кто же знал, что при виде желтых глаз, в которых не было ничего человеческого — одна ярость, слепая, завораживающая — на него нападет ступор? Так бы и стоял там, ожидая, пока на горле сомкнутся вонючие клыки, если бы Поттер не появился.

— А зачем ты мне рассказал, как в этот лаз попасть?

— Как зачем? Чтобы ты туда не попал, придурок! А я бы на следующий день посмеялся — мол, Нюнчик струсил опять! Кто же знал, что ты… Ты вообще сколько шляпе заплатил, чтобы она тебя в Гриффиндор не отправляла?

Снейп только вздохнул.

— Мне тогда сначала Джим по морде дал, потом Рем. Рем со мной еще потом месяц не разговаривал, как раз до следующего полнолуния. А потом сказал, чтобы мы больше не появлялись в Хижине. Что если кого-нибудь увидит — расскажет Дамблдору, что мы анимаги.

— А вы… Анимаги?! Так что, выходит, Поттеру оборотень был не опасен? Что он бы просто превратился и спокойно смотрел, как тот меня доедает?

— Снейп, ты идиот? Ты тот туннель помнишь? Там же ни в кого крупней кошки… ну ладно, собаки, не превратишься. А у Джима анимагическая форма — олень, он бы туда поместился только сложенный втрое!

— Странно, что не гиппогриф, с его-то самомнением, — пробурчал Снейп. А Блэк, меж тем, продолжил:

— А Питер все равно к нему пошел. Не ночью, к утру поближе. Не знаю, о чем они там говорили, но утром Ремус ко мне подошел и сказал, что готов выслушать мои оправдания… — чуть помолчал: — Теперь понимаешь, почему я Питу верил больше, чем себе?! И до сих пор не представляю, как он мог нас предать? Как? Почему? Ради чего, мать его?

Снейп хотел сказать, что кому-то неплохо бы поменьше верить и почаще думать, но вспомнил, как сам тут оказался, и промолчал.

Дверь скрипнула, приоткрылась.

— Вот и спроси, — пробормотал, увидев на пороге приземистую фигуру Петтигрю.

Кабинет главы аврората был немаленький и довольно темный. Из кресла в углу Джеймс с трудом мог рассмотреть стол Скримджера. Явившийся недавно Аластор Хмури занял место за ним, Алиса — напротив, там, где, наверное, сидели арестованные. Впрочем, Джеймс подозревал, что они не превращали жесткую деревянную табуретку в довольно удобный стул и, тем более, не забирались на него с ногами. Френк выглядывал из-за кучи бумаг, сваленных на том столе, который Алиса обозначила, как свой, и с интересом прислушивался к тому, как эти двое переругиваются.

— Даже не надейся, — Хмури побарабанил пальцами по столу, взглянул сердито. — Никто не отправит отряд в дом Треверса. А если и отправит, то не сегодня и не в два часа ночи. Завтра-послезавтра, в лучшем случае, и то, если…