Издержки особой магии

То, что «Муффлиато» — вещь удобная, Снейп всегда был уверен. И только сейчас понял, что для того, кто оказался по другую сторону магической завесы, оно куда менее приятно. Беседа«лучших друзей» до него доносилась в виде невнятного гула, от которого ныли барабанные перепонки и раскалывалась голова. Очень хотелось убраться подальше: ведь так заклинание и должно работать — не только заглушать слова, но и отгонять нежелательных свидетелей. Но сейчас уйти было некуда, не сквозь стену же просочиться? Только и оставалось, что по жестам и позам стараться понять, о чем речь.

Хотя о чем там догадываться? Блэк машет руками и орет. Наверняка вопрошает что-то вроде «Как ты мог?» А Петтигрю и не думает оправдываться, наоборот: смотрит насмешливо, то и дело отпуская короткие реплики. Блэк от них еще больше заводится, вон — даже в драку полез, но Петтигрю его одним движением отбросил подальше. Теперь лежит, держится за левый бок и что-то говорит… Надо же, от недавнего спокойствия Петтигрю и следа не осталось! Побледнел, поднял палочку…

«Мерлин, Блэк! Заткнись! Заткнись, пока не поздно!»

Поздно: короткое заклинание, красный луч из палочки… и дикий, отчаянный вопль, от которого у Снейпа волосы зашевелились и внутренности будто превратились в комок льда.

В отличие от членораздельной речи, вопли «Муффлиато» пропускало беспрепятственно.

Секунды, казалось, ползли бесконечно. Две… три… миллион, твою мать. Сколько можно держать человека под пыточным? Сколько можно под ним оставаться в сознании?!

Кажется, умолк… Чтобы — после «Эннервейта» — снова заорать.

Мать его, ведь сколько раз представлял, как направит на мерзавца Блэка палочку, как будет наслаждаться каждым его криком, стоном, хрипом! Что ж теперь хочется зажать уши, да что угодно сделать, только бы прекратить это?

«Блэк, скотина, ну что ж ты никак не сдохнешь!»

Тусклый факел освещал застывшего у стены Петтигрю и корчившееся у его ног тело. Старый — и наверняка тяжелый, как дубина тролля — факел в такой же древней, будто растущей из самой стены, подставке.

«Не получится».

Та ветка, которую он когда-то уронил на голову противной Тунье, была куда тоньше. И тогда не отвлекали вопли и вой Блэка, не мешали сосредоточиться…

Представить…

Как старые, чуть заржавевшие заклепки с громким скрежетом выползают, выпадают из камня…

Как расширяется вокруг рукоятки факела железная петля…

Как тяжеленный кусок дерева, чуть помедлив, проскальзывает вниз, гаснет в полете и, свалившись в с высоты почти двадцати футов, бьет Петтигрю по темечку.

Тот падает, теряя палочку, и тут же пропадает красный луч и обрывается вопль.

А сверху уже летит окончательно выпавшая из стены железяка, приземляется на широкую спину, прижимая тело Петтигрю к полу.

Болото, как и предполагала Эммелин Вэнс, оказалось иллюзией. Вокруг, насколько можно было взглядом охватить, простиралась заросшая невысокой, пожелтевшей к осени травкой, топь. С торчащими тут и там остатками деревьев и блестящими темными озерцами. Посреди одного из них Джеймс сейчас и стоял, чувствуя под ногами хорошо утоптанную тропинку. Совершенно сухую, надо заметить.

— А дальше что?

— Моя работа — ставить защитные заклинания, а не помогать их ломать, — проворчала Вэнс, но палочкой взмахнула, и болото исчезло, уступив место парку, в глубине которого виднелся замок. Он действительно был похож на тот, который она рисовала в кабинете Скримджера. В паре шагов от них Джеймс успел заметить окружавшую парк решетку, и снова вернулась иллюзия, спрятав истинные очертания этого места.

— Теперь хоть понятно, куда тыкать, — Хмури обвел взглядом маленький отряд, проверяя, не смеется ли кто над неудачным выражением. Но все молчали, серьезные, сосредоточенные. Он взмахнул палочкой — казалось, что по воздуху, но все услышали тихое постукивание: такое бывает, если деревянным прутиком провести по металлическому забору. — Что делать, знаем?

Кивнули только Вэнс, Аберфорт и Лонгботтомы. Остальным пришлось объяснять:

— Мы собираемся снять магическую защиту этого дома…

— Да вы охре… — начал Флетчер, покосился на стоявших рядом девушек и закончил: — Невозможно это! В смысле, ну снимем мы ее — дурное дело нехитрое, — а сражаться как?

— Героически, — Хмури встал перед невидимой решеткой, коснулся палочкой (судя по уже знакомому стуку) одного из металлических прутьев. Левую руку пристроил на плечо случившегося рядом Люпина. — Если повезет — то до победы. А если нет… Кстати, никого не держу, самоубийство — дело добровольное, — усмехнулся, взглянув на сбледнувшего с лица Флетчера. Тот пробомотал себе под нос что-то, напомнившее Джеймсу реплики, которыми переговаривались в «Кабаньей голове» полутролли. Но тоже встал рядом, палочку к решетке, руку на плечо Диггла. Остальные потихоньку подтягивались, вот на плечо легла теплая ладонь Фрэнка, и Джеймс тоже нашел кончиком палочки один из прутьев, а свободной рукой приобнял Лили.

Хмури тихо, но отчетливо произнес заклинание.