Фандом: Гарри Поттер. На смену иллюзорной жизни всегда приходит реальная, а вот какой она будет, зависит только от силы желания… и смелости на пути его достижения.
37 мин, 56 сек 19619
— Север, ты меня видишь?
Голос казался ужасно знакомым, но не мог же Люциус тоже? Или мог?!
— Люци? Ты как? Здесь?
По горлу словно полосонули ножом, и вместо слов раздался какой-то сиплый скрип.
— Тиши… тише… тебе нельзя…
Голову приподняли сильные руки, в губы ткнулся стакан, и по стихающей боли Северус узнал Смягчающее зелье. Рука слушалась плохо, но когда удалось потереть глаза и почесать нос, стало чуть лучше. Говорить он больше не пытался, зато мог смотреть. Никакого нимба у Люциуса, конечно, не было — это всё причудливо падавший из окна свет! — зато был уставший вид и нешуточная тревога во взгляде.
— Ты только молчи! — он устроил голову Северуса на подушке, а сам уселся на кровать, взяв его за руку. — Давай так, если «да», то ты сжимаешь пальцы, а «нет» — просто ничего не делаешь.
Северус с усилием сжал ладонь. Проклятье! Если Люциус будет так умиляться каждому его жесту…
— Ты выкарабкался, Север! Ты сделал это!
Северус смог только скептически улыбнуться, соглашаясь с очевидным. У него была масса вопросов, но самый главный был один — чем всё кончилось. Люциус всегда умел его понять, поэтому сам начал рассказывать и про победу Поттера — всё-таки выжил… стервец удачливый! — и про то, как он вытащил Северуса из Воющей Хижины:
— А потом я её сжёг! К чертям… и никто не знает, что ты жив…
Это была, наверное, самая лучшая новость. Северус не горел желанием снова оказаться в Азкабане и с содроганием представлял, как его будут проклинать на суде…
— Поттер добился, чтобы тебя оправдали… как героя… посмертно, правда, но если ты захочешь…
Северус отрицательно покачал головой. Для всех он умер, и, пожалуй, к лучшему. Не хватало ещё объясняться с коллегами и выслушивать излияния, что они ошибались на его счёт: ничего, кроме взаимной неловкости, это не принесёт. А Поттер… надо же… герой… кто бы мог подумать, что он скажет о нём такое… Люциус отвечал, словно слышал его мысли:
— Твоё право, а мальчик вырос… и он не хочет верить в твою смерть. Я с ним долго беседовал, и он сказал, что всё равно будет считать тебя живым, пока ему не докажут обратного. И будет верить, что тебе хорошо. Кстати, мне кажется, что и в мою пользу он свидетельствовал потому, что что-то подозревает. Не хочешь с ним увидеться?
Северус покачал головой. Смотреть в глаза тому, кого отправил на смерть, он точно не был готов.
— Может, когда-нибудь потом, — согласился Люциус. — А вообще про тебя знают трое: я, целитель Сметвик — тебе, кстати, помогло то зелье, которое ты изобрёл для лечения Уизли…
Люциус принялся с жаром рассказывать о том, как взял с целителя Непреложный Обет, и как тот удивился, узнав, кого будет лечить, а Северус изнывал от нетерпения, желая узнать, кто третий. Ведь если это Драко, то он не умеет хранить тайны, а если Нарцисса…
— Кстати, Нарцисса уехала во Францию, подальше от тягостных воспоминаний. Последний год слишком дорого ей обошёлся… и, наверное, она никогда меня не простит… за Драко… за Лорда в доме… за полное бесправие и этот ужас агонии.
Северус стиснул зубы, ожидая продолжения о том, как Люциус сожалеет. И не ошибся.
— Мне так жаль, Север, что я втянул в это свою семью… так жаль… но, с другой стороны, я счастлив, что она избавила меня от выбора. Я бы не смог от тебя отказаться… только не теперь, когда, наконец, можно.
Северус изумлённо уставился на Люциуса, который впервые заговорил… о таком.
— Ты ведь останешься со мной?
В горле пересохло, словно и не было никакого Смягчающего зелья, и Северус не сразу понял, что Люциус ждёт ответа. Можно, конечно, было подождать, когда появится возможность говорить, но ведь неспроста этот хитрец затеял разговор именно сейчас! Неужели он ещё сомневается? Северус изо всех сил сжал холодные пальцы.
— Согласен?
Ну, да… да! У Северуса даже заболела ладонь, но видя такую улыбку, он не смог перестать стискивать руку Люциуса. Чтобы как-то избавиться от неловкости, Северус решил выяснить, кто же третий о нём знает. Вот только как спросить? Люциус, казалось, вообще забыл, о чём шла речь. Северус привлёк к себе внимание и показал три пальца: чего яснее?
— Корона? — удивился Люциус.
Северус покачал головой и постучал тремя пальцами по своей груди, вызвав ещё большее недоумение. Как можно быть таким недогадливым?! Тогда он сначала показал на Люциуса, потом на склянку с зельем и снова поднял три пальца: «Ну? Теперь понял?»
— А-а-а! Ты хочешь узнать про третьего… я бы тебе его привёл, но этот любвеобильный паршивец уходит из дома, когда вздумается… хотя, мне кажется, если бы он знал, что ты проснулся…
Люциус почистил рукав халата от воображаемой пыли и, покачав головой, снял с него белый кошачий волос. Неужели…
Голос казался ужасно знакомым, но не мог же Люциус тоже? Или мог?!
— Люци? Ты как? Здесь?
По горлу словно полосонули ножом, и вместо слов раздался какой-то сиплый скрип.
— Тиши… тише… тебе нельзя…
Голову приподняли сильные руки, в губы ткнулся стакан, и по стихающей боли Северус узнал Смягчающее зелье. Рука слушалась плохо, но когда удалось потереть глаза и почесать нос, стало чуть лучше. Говорить он больше не пытался, зато мог смотреть. Никакого нимба у Люциуса, конечно, не было — это всё причудливо падавший из окна свет! — зато был уставший вид и нешуточная тревога во взгляде.
— Ты только молчи! — он устроил голову Северуса на подушке, а сам уселся на кровать, взяв его за руку. — Давай так, если «да», то ты сжимаешь пальцы, а «нет» — просто ничего не делаешь.
Северус с усилием сжал ладонь. Проклятье! Если Люциус будет так умиляться каждому его жесту…
— Ты выкарабкался, Север! Ты сделал это!
Северус смог только скептически улыбнуться, соглашаясь с очевидным. У него была масса вопросов, но самый главный был один — чем всё кончилось. Люциус всегда умел его понять, поэтому сам начал рассказывать и про победу Поттера — всё-таки выжил… стервец удачливый! — и про то, как он вытащил Северуса из Воющей Хижины:
— А потом я её сжёг! К чертям… и никто не знает, что ты жив…
Это была, наверное, самая лучшая новость. Северус не горел желанием снова оказаться в Азкабане и с содроганием представлял, как его будут проклинать на суде…
— Поттер добился, чтобы тебя оправдали… как героя… посмертно, правда, но если ты захочешь…
Северус отрицательно покачал головой. Для всех он умер, и, пожалуй, к лучшему. Не хватало ещё объясняться с коллегами и выслушивать излияния, что они ошибались на его счёт: ничего, кроме взаимной неловкости, это не принесёт. А Поттер… надо же… герой… кто бы мог подумать, что он скажет о нём такое… Люциус отвечал, словно слышал его мысли:
— Твоё право, а мальчик вырос… и он не хочет верить в твою смерть. Я с ним долго беседовал, и он сказал, что всё равно будет считать тебя живым, пока ему не докажут обратного. И будет верить, что тебе хорошо. Кстати, мне кажется, что и в мою пользу он свидетельствовал потому, что что-то подозревает. Не хочешь с ним увидеться?
Северус покачал головой. Смотреть в глаза тому, кого отправил на смерть, он точно не был готов.
— Может, когда-нибудь потом, — согласился Люциус. — А вообще про тебя знают трое: я, целитель Сметвик — тебе, кстати, помогло то зелье, которое ты изобрёл для лечения Уизли…
Люциус принялся с жаром рассказывать о том, как взял с целителя Непреложный Обет, и как тот удивился, узнав, кого будет лечить, а Северус изнывал от нетерпения, желая узнать, кто третий. Ведь если это Драко, то он не умеет хранить тайны, а если Нарцисса…
— Кстати, Нарцисса уехала во Францию, подальше от тягостных воспоминаний. Последний год слишком дорого ей обошёлся… и, наверное, она никогда меня не простит… за Драко… за Лорда в доме… за полное бесправие и этот ужас агонии.
Северус стиснул зубы, ожидая продолжения о том, как Люциус сожалеет. И не ошибся.
— Мне так жаль, Север, что я втянул в это свою семью… так жаль… но, с другой стороны, я счастлив, что она избавила меня от выбора. Я бы не смог от тебя отказаться… только не теперь, когда, наконец, можно.
Северус изумлённо уставился на Люциуса, который впервые заговорил… о таком.
— Ты ведь останешься со мной?
В горле пересохло, словно и не было никакого Смягчающего зелья, и Северус не сразу понял, что Люциус ждёт ответа. Можно, конечно, было подождать, когда появится возможность говорить, но ведь неспроста этот хитрец затеял разговор именно сейчас! Неужели он ещё сомневается? Северус изо всех сил сжал холодные пальцы.
— Согласен?
Ну, да… да! У Северуса даже заболела ладонь, но видя такую улыбку, он не смог перестать стискивать руку Люциуса. Чтобы как-то избавиться от неловкости, Северус решил выяснить, кто же третий о нём знает. Вот только как спросить? Люциус, казалось, вообще забыл, о чём шла речь. Северус привлёк к себе внимание и показал три пальца: чего яснее?
— Корона? — удивился Люциус.
Северус покачал головой и постучал тремя пальцами по своей груди, вызвав ещё большее недоумение. Как можно быть таким недогадливым?! Тогда он сначала показал на Люциуса, потом на склянку с зельем и снова поднял три пальца: «Ну? Теперь понял?»
— А-а-а! Ты хочешь узнать про третьего… я бы тебе его привёл, но этот любвеобильный паршивец уходит из дома, когда вздумается… хотя, мне кажется, если бы он знал, что ты проснулся…
Люциус почистил рукав халата от воображаемой пыли и, покачав головой, снял с него белый кошачий волос. Неужели…
Страница 10 из 11
