Изумрудное проклятие

Рука об руку со смертью

В мире имеется три наиболее значительных месторождения изумрудов. Это Африканский изумрудный пояс, залежи драгоценных камней в Южной Америке на территории Колумбии и Бразилии, а также поселок Малышева в Свердловской области. Самое известное из древних месторождений − копи царицы Клеопатры, которые находятся в Египте неподалеку от Красного моря. А самое криминальное − копи Мусо в Колумбии. Первый раз они были изрядно обагрены кровью, когда их захватили испанские конкистадоры в 1558 году. С тех пор все, что касается добычи изумрудов в Колумбии, идет рука об руку со смертью. Колумбийцы считают, что изумруды принадлежат тем, кто их добывает. Поэтому наряду с крупными компаниями, арендующими месторождения, добычей камней занимаются тысячи бедных и вооруженных гуакерос («искателей сокровищ»). А сотни бандитов рыскают неподалеку, чтобы ограбить тех и других.

Несчастья первооткрывателей

На этом фоне уральский поселок Малышева выглядит мирным и спокойным, но и здесь кипят страсти. И все из-за изумрудов, на добытчиков которых словно бы наложила проклятие Хозяйка Медной горы.

Первооткрывателем уральских изумрудов считается смолокур Кожевников, который как-то обнаружил в корнях вывороченного дерева несколько зеленых камушков, которые принял на аквамарины. Через некоторое время эти камни попали в руки исполняющего обязанности командира Екатеринбургской гранильной фабрики мастера Якова Коковина. И тот определил, что это изумруды.

Основываясь на рассказах смолокура, Коковину в январе 1831 года удалось открыть богатейшую изумрудную жилу. Донесение екатеринбургского мастера об обнаружении на Урале месторождения драгоценных камней произвело настоящую сенсацию в Петербурге. Об этом было немедленно доложено царю Николаю I. С тех пор лучшие изумруды после обработки немедленно отправлялись непосредственно в кабинет его императорского величества.

Уральские изумрудные копи оказались сказочно щедрыми. Только Петергофская фабрика за первые 10 лет существования месторождения огранила уральские изумруды весом 5 тысяч каратов. Всего же к 1862 году на копях добыли 142 пуда изумрудов.

Карьера добытчика

Закат карьеры Коковина начался в 1835 году, когда столичный ревизор статский советник Ярошевицкий обнаружил у него в кабинете много изумрудов, и среди них один очень большой, о котором он так написал в своем отчете: «… в том числе один самого лучшего достоинства, весьма травянистого цвета, весом в фунт… самый драгоценный и едва ли не превосходящий достоинством изумруд, бывший в короне Юлия Цезаря…» Впрочем, особого криминала в этом не было. Кабинет Коковина«по совместительству» служил и кладовой, где драгоценные камни хранились до отправки в Петербург. Правда, имелось одно нехорошее обстоятельство. Коковин утаил от высокого столичного начальства факт обнаружения уникального изумруда и не отправил его. Приворожил мастера изумительной красоты камень, никак он не мог налюбоваться на него.

Камни упаковали, опечатали и отправили в Петербург, где они были доставлены в кабинет вице-президента Департамента уделов Л. А. Перовского. А когда через некоторое время ящики с камнями вскрыли, то в них не оказалось упомянутого выше самого большого изумруда. Историки сходятся во мнении, что этот уникальный изумруд был похищен не кем иным, как Львом Перовским. Тот был страстным коллекционером и не смог устоять перед завораживающей красотой драгоценного камня. Но по иронии судьбы царь Николай I личным предписанием поручил расследование пропажи фунтового изумруда именно Перовскому. Первое, что тот сделал, — приказал арестовать Коковина и заключить его в отделение для секретных арестантов тюремного замка. Далее Перовский добился того, чтобы дело Коковина рассматривала судная комиссия, которая подчинялась оренбургскому генерал-губернатору В. А. Перовскому − родному брату Льва Алексеевича. И хотя эта судная комиссия так и не нашла вины уральского мастера в хищении изумруда, но оправдать его не посмела. За упущения в работе Коковина лишили «чинов, орденов, дворянского достоинства и знака отличия беспорочной службы».

Изумрудное проклятие проявило себя очень быстро. Три года, проведенные в тюрьме, и неправедный суд подкосили здоровье Якова Коковина, и вскоре после освобождения он скончался.

Косвенно проклятие задело даже его товарища, знаменитого екатеринбургского архитектора Михаила Малахова, с которым они вместе учились в Петербурге в Художественной академии. По указанию Льва Перовского в предновогоднюю ночь 1835 года в доме главного архитектора горного округа Малахова был учинен обыск. И хотя при этом ничего, что могло бы бросить тень на доброе имя архитектора, найдено не было, звезда Михаила Малахова на екатеринбургском небосклоне с того момента начала свое падение. Вскоре он оставил свой высокий пост, а потом и вовсе скончался.

Смолокур Максим Кожевников пережил Коковина, но умер в 1865 году от туберкулеза, нажитого в изумрудных копях.