Фандом: Ориджиналы. Звонок будит его среди ночи, заставляет бросить все и лететь через океан в замкнутый мирок дома, где обитают демоны. Там совершено преступление, выходящее за рамки логики и смысла, в котором нет мотивов, и оно никому не выгодно. Жертвой является загадочный киллер, пропавший без вести несколько месяцев назад. Зацепкой становится шприц, стандартное содержимое которого подменили героином. Он, случайно или намеренно вовлеченный в дела подданных Люцифера, берется за расследование.
236 мин, 21 сек 15077
— На вечеринках, пьянках, гуляниях… рука твоя? Твоя?! Ты знаешь, о чём я.
Альт судорожно стиснул его худые запястья, опасаясь удара, побега и других неприятных неожиданностей. Но демон сидел всё так же неподвижно и спустя секунду вымолвил:
— Да.
— По собственной воле?
— Ну конечно же!
— Зачем?
— Затем, что народ всегда жаждет хлеба — ЛСД. И зрелищ.
— Тогда какого чёрта твой сын колется героином?!
Сидевший сверху обманчиво юный подросток вовсе не выглядел так, будто на него вылили ушат холодной воды, но, тем не менее, Питер был уверен — Моди удивлён. Дьявол не подозревал о подмене, с чего бы… как не знал о ней и Ксавьер. Однако у Мортеаля превосходная выдержка. Хотя он мог не меняться в лице по той простой причине, что в этом лице ни кровинки нет.
— Какой из них?
— Ангел! А может, и оба…
— Сомневаюсь. Юлиус нечувствителен к наркотикам. Вообще.
Так-так… вот это новость.
Кобальту стало дурно. Множество мыслей разом схлынуло, и накатило внезапное и очень острое ощущение тревоги. Киллер подумал о том, что Мод вывел его на острие ножа. И в любую секунду его могут заколоть, если будет задан неправильный вопрос. Но ему нужно, нужно выпытать всё.
— Что же его воспламеняет, заставляя забыться в круговороте страсти?
— Он никогда не забывается. У него нет сердца, чтобы поддаться чувствам. Его душа, его тёплое, чувственное, ранимое и податливое начало — это его близнец. Анджелюс.
— Тогда почему же ты спросил «какой из них»?! — воскликнул Питер и тут же пожалел об этом. Черт подери, ведь так естественно. Ошеломлённый отец выдаёт первое, что приходит в голову, и эта фраза логична.
Но Моди разбил его теорию в пух и прах своим ледяным голосом:
— Потому что врождённая нечувствительность к компонентам любой дури не мешает моему условно старшему сыну ТОЖЕ ловить кайф. Героином он раньше не баловался. ЛСД — да, но только если он… — Асмодей сделал последнюю затяжку, швырнул окурок через голову Альта в пепельницу и слез с кровати. — Знаешь, тебе пора к Солнечному Мальчику.
— Ты издеваешься?! Ответь, что там с Демоном.
— Юлиусу нужен наш острый и довольно опасный модификат —? (или?,? круче) диэтиламид лизергиновой кислоты при условии, которое я выражу одним словом — Мануэль. А теперь поторопись.
Кобальт кивнул и быстро достал тетрадь. Правда, неизвестно, что в неё писать: Мод всё так же непонятен. Даже ещё более непонятен, чем прежде. И всё-таки…
«Мортеалю нет равных. Настоящий дьявол. Я узнал всё, о чем только потом подумал, что хочу узнать, но ничего о нём самом, кроме его диковатых плотских желаний. Да и те похожи на насмешку. И я запутался. С его слов Демон и окончательно обвинён, и полностью оправдан. Конечно, если…»
Если Моди не лжёт«.»
— Хорошо, идём.
Снова эта ладонь. Настолько тонкая, насколько и стальная. Почему ему постоянно хочется сплетаться с ней пальцами? Юлиус не обращает внимания. Или только вид делает?
— Я хочу в твои сиреневые глаза.
Сугробом на голову, эта дивная фразочка обрушилась на них обоих с одинаковой силой. Демон замедлил шаг, потом развернулся. На его бледном ангельском лике мелькали отблески пламени… проступали из глубины кожи. И скользящая тень улыбки. А Питеру захотелось сию же минуту провалиться как можно глубже под землю, и чтоб никто его там не нашёл никогда. Как его поганый рот вообще открылся сказать такое? О Господи… но ведь он даже не думал о том, что проговорил. Вырвалось… само? Почему?! Не может он на самом деле желать этого!
— Я отпущу тебя в них, Кобальт. Но не сегодня.
Холодный поцелуй. Одними губами, по которым всё ещё блуждает пламя. И киллер боится дышать, заворожено глядя в чёрные зрачки. От красоты этого мальчика мурашки под кожей… от его совершенства. Ксавьер не такой, он походит на человека. Но Демон… как разбить, сбросить с себя твоё адское очарование? Зачем ты меня окутываешь собой? Или это не ты? Ведь мне не нужно, правда, не нужно…
— Юлиус, что со мной происходит? — Питер решился опять пойти напрямик.
— Очень простая вещь: ты дышишь.
— Н-не понял…
Инститорис накрутил на палец тонкую прядь из своей тяжёлой шевелюры. Привидение его улыбки стало заметнее. Он поманил киллера ближе к себе и поднёс к его лицу блестящий, чуть вьющийся локон.
— Ты дышишь вот этим.
Чёрт, снова облажался. Ругаться про себя с некоторых пор стало привычным делом. Он-то, наивный, считал, что этот аромат — атмосфера всего дома, и пока Питер находится здесь, то чувствует его повсюду. А на деле…
— Но почему постоянно? Ты ведь далеко не всё время был рядом.
— Ты пропитывался моим запахом, когда не хотел выпускать мою руку, Питер. И в конце концов облёкся моей аурой — глаза, кожа и волосы. Но аура волос сильнее всего. Она, как колпак, будет вокруг тебя до тех пор, пока… Вот честно, я не знаю, до каких пор.
— А кто может это знать?
Альт судорожно стиснул его худые запястья, опасаясь удара, побега и других неприятных неожиданностей. Но демон сидел всё так же неподвижно и спустя секунду вымолвил:
— Да.
— По собственной воле?
— Ну конечно же!
— Зачем?
— Затем, что народ всегда жаждет хлеба — ЛСД. И зрелищ.
— Тогда какого чёрта твой сын колется героином?!
Сидевший сверху обманчиво юный подросток вовсе не выглядел так, будто на него вылили ушат холодной воды, но, тем не менее, Питер был уверен — Моди удивлён. Дьявол не подозревал о подмене, с чего бы… как не знал о ней и Ксавьер. Однако у Мортеаля превосходная выдержка. Хотя он мог не меняться в лице по той простой причине, что в этом лице ни кровинки нет.
— Какой из них?
— Ангел! А может, и оба…
— Сомневаюсь. Юлиус нечувствителен к наркотикам. Вообще.
Так-так… вот это новость.
Кобальту стало дурно. Множество мыслей разом схлынуло, и накатило внезапное и очень острое ощущение тревоги. Киллер подумал о том, что Мод вывел его на острие ножа. И в любую секунду его могут заколоть, если будет задан неправильный вопрос. Но ему нужно, нужно выпытать всё.
— Что же его воспламеняет, заставляя забыться в круговороте страсти?
— Он никогда не забывается. У него нет сердца, чтобы поддаться чувствам. Его душа, его тёплое, чувственное, ранимое и податливое начало — это его близнец. Анджелюс.
— Тогда почему же ты спросил «какой из них»?! — воскликнул Питер и тут же пожалел об этом. Черт подери, ведь так естественно. Ошеломлённый отец выдаёт первое, что приходит в голову, и эта фраза логична.
Но Моди разбил его теорию в пух и прах своим ледяным голосом:
— Потому что врождённая нечувствительность к компонентам любой дури не мешает моему условно старшему сыну ТОЖЕ ловить кайф. Героином он раньше не баловался. ЛСД — да, но только если он… — Асмодей сделал последнюю затяжку, швырнул окурок через голову Альта в пепельницу и слез с кровати. — Знаешь, тебе пора к Солнечному Мальчику.
— Ты издеваешься?! Ответь, что там с Демоном.
— Юлиусу нужен наш острый и довольно опасный модификат —? (или?,? круче) диэтиламид лизергиновой кислоты при условии, которое я выражу одним словом — Мануэль. А теперь поторопись.
Кобальт кивнул и быстро достал тетрадь. Правда, неизвестно, что в неё писать: Мод всё так же непонятен. Даже ещё более непонятен, чем прежде. И всё-таки…
«Мортеалю нет равных. Настоящий дьявол. Я узнал всё, о чем только потом подумал, что хочу узнать, но ничего о нём самом, кроме его диковатых плотских желаний. Да и те похожи на насмешку. И я запутался. С его слов Демон и окончательно обвинён, и полностью оправдан. Конечно, если…»
Если Моди не лжёт«.»
XII — золотой
— Демон, — Кобальт тут же смутился под его взглядом. — Я полагал, что твой отец написал на бумаге адрес, а там написано только, чтоб ты отвёз меня к…— Хорошо, идём.
Снова эта ладонь. Настолько тонкая, насколько и стальная. Почему ему постоянно хочется сплетаться с ней пальцами? Юлиус не обращает внимания. Или только вид делает?
— Я хочу в твои сиреневые глаза.
Сугробом на голову, эта дивная фразочка обрушилась на них обоих с одинаковой силой. Демон замедлил шаг, потом развернулся. На его бледном ангельском лике мелькали отблески пламени… проступали из глубины кожи. И скользящая тень улыбки. А Питеру захотелось сию же минуту провалиться как можно глубже под землю, и чтоб никто его там не нашёл никогда. Как его поганый рот вообще открылся сказать такое? О Господи… но ведь он даже не думал о том, что проговорил. Вырвалось… само? Почему?! Не может он на самом деле желать этого!
— Я отпущу тебя в них, Кобальт. Но не сегодня.
Холодный поцелуй. Одними губами, по которым всё ещё блуждает пламя. И киллер боится дышать, заворожено глядя в чёрные зрачки. От красоты этого мальчика мурашки под кожей… от его совершенства. Ксавьер не такой, он походит на человека. Но Демон… как разбить, сбросить с себя твоё адское очарование? Зачем ты меня окутываешь собой? Или это не ты? Ведь мне не нужно, правда, не нужно…
— Юлиус, что со мной происходит? — Питер решился опять пойти напрямик.
— Очень простая вещь: ты дышишь.
— Н-не понял…
Инститорис накрутил на палец тонкую прядь из своей тяжёлой шевелюры. Привидение его улыбки стало заметнее. Он поманил киллера ближе к себе и поднёс к его лицу блестящий, чуть вьющийся локон.
— Ты дышишь вот этим.
Чёрт, снова облажался. Ругаться про себя с некоторых пор стало привычным делом. Он-то, наивный, считал, что этот аромат — атмосфера всего дома, и пока Питер находится здесь, то чувствует его повсюду. А на деле…
— Но почему постоянно? Ты ведь далеко не всё время был рядом.
— Ты пропитывался моим запахом, когда не хотел выпускать мою руку, Питер. И в конце концов облёкся моей аурой — глаза, кожа и волосы. Но аура волос сильнее всего. Она, как колпак, будет вокруг тебя до тех пор, пока… Вот честно, я не знаю, до каких пор.
— А кто может это знать?
Страница 17 из 65
