Фандом: Ориджиналы. Звонок будит его среди ночи, заставляет бросить все и лететь через океан в замкнутый мирок дома, где обитают демоны. Там совершено преступление, выходящее за рамки логики и смысла, в котором нет мотивов, и оно никому не выгодно. Жертвой является загадочный киллер, пропавший без вести несколько месяцев назад. Зацепкой становится шприц, стандартное содержимое которого подменили героином. Он, случайно или намеренно вовлеченный в дела подданных Люцифера, берется за расследование.
236 мин, 21 сек 15078
Демон неопределённо пожал плечами и повёл его дальше — в гараж, где, миновав четыре красавицы Феррари, они остановились у ряда мотоциклов.
— Сейчас нам нужна скорость и не нужны проблемы с полицией, — пояснил Юлиус, выбирая самую мощную модель Ducati. — Садись позади меня.
— А шлем?
Юс бросил в него большими зеркальными очками, сам обойдясь чёрными и узкими, номинально прикрывшими его ресницы. Глядя, как он перекидывает длинную ногу через сиденье, Кобальт впервые озадачился видом его туфель. В ушах зазвучал резкий голос серафима:
«… это имидж. Чёрные рубашки. Молнии. Обувь унисекс на высоком каблуке. Имидж. Их имидж»…
— Демон, ты когда-либо любил девушку?
— Нет. У меня был Энджи.
— Но он ведь…
— Мы не имеем пола. Ни он, ни я. Каждый из нас в равной степени мужчина и женщина. Я хочу сказать, что мы гермафродиты внутри… душой, но не телом. Хотя телом тоже, немного.
— Но ведь это не значит, что…
— Именно. В моих штанах ты не найдёшь ничего лишнего. Или необычного. А если ты хочешь удостовериться в этом, Питер…
— Я тебе верю.
— Тогда садись, наконец. И обхвати меня покрепче. Или тебя сдует нахрен сумасшедшим ветром, — Демон спрятал волосы в заколку и приподнял бровь в каком-то намёке на нетерпение.
Подчинившись, музыкант понял, что волнение больше не удастся подавить: тело Инститориса было ближе, чем когда-либо, а его равнодушный приказ был выполнен на уровне инстинкта. Cо звериным восторгом. Дороги Кобальт не видел, а по сторонам смотреть всё равно невозможно было. И он ехал, блаженно прижавшись щекой к шее Юлиуса. А когда мотоцикл резко притормозил в тени хайер-билдинг, Стилу показалось, что они сюда прилетели.
— Он всегда очень занят, — Демон шёл по громадному холлу здания к лифтам, уверенно лавируя в толпе народа, и Кобальт не поспевал за ним, — и, в отличие от моей семьи, обещания нянчиться с тобой не давал. Придумай что-нибудь вязкое и липкое, иначе затрахаешься гоняться за его помощниками, прося короткой аудиенции.
— Может, тогда попросить встречи вечером? Или в обед…
— У него нет ни перерыва, ни окончания рабочего дня, ни выходных. Хэллиорнакс Тэйт, в просторечии именуемый Солнечным Мальчиком, вкалывает сорок восемь часов в сутки и небезосновательно является правой рукой президента.
— Он что, не ест и не спит?!
— Не забивай голову бредом и просто постарайся вести себя достойно. Мы на месте, — Юлиус нажал на «стоп», когда лифт проезжал отметку «118», и руками раздвинул дверцы кабины. Пол 119-го этажа застыл на уровне его груди. — Я решил немного помочь. Возьми, — он протянул кусок розового мела. — Нарисуй у себя на груди число «69» или надпись«я дурак и ты тоже». Я жду тебя снаружи.
Выкарабкавшись из лифта, Питер побрёл по неярко освещённому коридору… и вспомнил, что не спросил, в какой кабинет ему надо. Мимо мелькали открытые двери в лаборатории, на первый взгляд казавшиеся одинаковыми, в воздухе летал запах токсинов, расплавленного железа и каких-то пряностей в несочетаемой смеси, что порядком сбивало с толку и мешало думать.
— Что ты мне принёс?! Идиот! Тонна шлаков сгорела вчера днём в Аркаде, отнеси катализатор обратно! Где Нэнси?! Почему я никогда не могу докричаться этой вздорной лисицы? А моя любимая колба?! Кто её разбил? Почему в этом чёртовом отделе руки у всех растут из задницы?!
Какие громкие хозяйские вопли… буквально в двух шагах. Кобальт отряхнулся и с любопытством заглянул в помещение по соседству — двадцать (может, и больше) молодых людей ползали по полу, собирая осколки, вокруг маленького мальчика с белым лицом и такими яркими золотыми волосами, скрученными в дреды, что глаза слепило.
Солнце… Солнечный… Мальчик? Но ведь это чудное создание вообще ребёнок!
— У нас гости! — на киллера обратились оранжевые глаза-блюдца без белков. — Что за «69»? Количество пятен на твоей рубахе?! Мы знакомы? Что поделываем в самом сердце корпорации? Если ты потерялся, я вызову… постой-ка! Я тебя знаю! Ты… ты… — Хэлл наморщил лоб. — Питер?! Тот самый висельник! Ты поёшь мою любимую песню о докторе Менгеле. Но как ты сюда попал? Я так рад! Хочешь чаю? Но лучше кофе. Я не переношу ни то, ни другое. Печенье тоже съешь сам, — Солнечный Мальчик сорвал с себя лабораторный халат и перчатки, и Питер с большой осторожностью взял его крохотную ладонь. — Идём в уборную: там уютнее всего и есть холодильник, наполненный всякими вкусностями. Поваляемся на диване. Ты расскажешь, когда опять снимешься обнажённым для обложки журнала? И оставь автограф на моей щеке, фломастером.
Обалдевший Питер, так и не сумев вставить ни слова, беспомощно позволил хозяину 119-го этажа увлечь себя в туалет. Диван там оказался на редкость мягким и удобным, многочисленные ассистенты оформили лёгкий завтрак, но вот сам Хэлл неожиданно пропал, а когда вернулся, то не один, а с передвижной установкой для резки по металлу.
— Сейчас нам нужна скорость и не нужны проблемы с полицией, — пояснил Юлиус, выбирая самую мощную модель Ducati. — Садись позади меня.
— А шлем?
Юс бросил в него большими зеркальными очками, сам обойдясь чёрными и узкими, номинально прикрывшими его ресницы. Глядя, как он перекидывает длинную ногу через сиденье, Кобальт впервые озадачился видом его туфель. В ушах зазвучал резкий голос серафима:
«… это имидж. Чёрные рубашки. Молнии. Обувь унисекс на высоком каблуке. Имидж. Их имидж»…
— Демон, ты когда-либо любил девушку?
— Нет. У меня был Энджи.
— Но он ведь…
— Мы не имеем пола. Ни он, ни я. Каждый из нас в равной степени мужчина и женщина. Я хочу сказать, что мы гермафродиты внутри… душой, но не телом. Хотя телом тоже, немного.
— Но ведь это не значит, что…
— Именно. В моих штанах ты не найдёшь ничего лишнего. Или необычного. А если ты хочешь удостовериться в этом, Питер…
— Я тебе верю.
— Тогда садись, наконец. И обхвати меня покрепче. Или тебя сдует нахрен сумасшедшим ветром, — Демон спрятал волосы в заколку и приподнял бровь в каком-то намёке на нетерпение.
Подчинившись, музыкант понял, что волнение больше не удастся подавить: тело Инститориса было ближе, чем когда-либо, а его равнодушный приказ был выполнен на уровне инстинкта. Cо звериным восторгом. Дороги Кобальт не видел, а по сторонам смотреть всё равно невозможно было. И он ехал, блаженно прижавшись щекой к шее Юлиуса. А когда мотоцикл резко притормозил в тени хайер-билдинг, Стилу показалось, что они сюда прилетели.
— Он всегда очень занят, — Демон шёл по громадному холлу здания к лифтам, уверенно лавируя в толпе народа, и Кобальт не поспевал за ним, — и, в отличие от моей семьи, обещания нянчиться с тобой не давал. Придумай что-нибудь вязкое и липкое, иначе затрахаешься гоняться за его помощниками, прося короткой аудиенции.
— Может, тогда попросить встречи вечером? Или в обед…
— У него нет ни перерыва, ни окончания рабочего дня, ни выходных. Хэллиорнакс Тэйт, в просторечии именуемый Солнечным Мальчиком, вкалывает сорок восемь часов в сутки и небезосновательно является правой рукой президента.
— Он что, не ест и не спит?!
— Не забивай голову бредом и просто постарайся вести себя достойно. Мы на месте, — Юлиус нажал на «стоп», когда лифт проезжал отметку «118», и руками раздвинул дверцы кабины. Пол 119-го этажа застыл на уровне его груди. — Я решил немного помочь. Возьми, — он протянул кусок розового мела. — Нарисуй у себя на груди число «69» или надпись«я дурак и ты тоже». Я жду тебя снаружи.
Выкарабкавшись из лифта, Питер побрёл по неярко освещённому коридору… и вспомнил, что не спросил, в какой кабинет ему надо. Мимо мелькали открытые двери в лаборатории, на первый взгляд казавшиеся одинаковыми, в воздухе летал запах токсинов, расплавленного железа и каких-то пряностей в несочетаемой смеси, что порядком сбивало с толку и мешало думать.
— Что ты мне принёс?! Идиот! Тонна шлаков сгорела вчера днём в Аркаде, отнеси катализатор обратно! Где Нэнси?! Почему я никогда не могу докричаться этой вздорной лисицы? А моя любимая колба?! Кто её разбил? Почему в этом чёртовом отделе руки у всех растут из задницы?!
Какие громкие хозяйские вопли… буквально в двух шагах. Кобальт отряхнулся и с любопытством заглянул в помещение по соседству — двадцать (может, и больше) молодых людей ползали по полу, собирая осколки, вокруг маленького мальчика с белым лицом и такими яркими золотыми волосами, скрученными в дреды, что глаза слепило.
Солнце… Солнечный… Мальчик? Но ведь это чудное создание вообще ребёнок!
— У нас гости! — на киллера обратились оранжевые глаза-блюдца без белков. — Что за «69»? Количество пятен на твоей рубахе?! Мы знакомы? Что поделываем в самом сердце корпорации? Если ты потерялся, я вызову… постой-ка! Я тебя знаю! Ты… ты… — Хэлл наморщил лоб. — Питер?! Тот самый висельник! Ты поёшь мою любимую песню о докторе Менгеле. Но как ты сюда попал? Я так рад! Хочешь чаю? Но лучше кофе. Я не переношу ни то, ни другое. Печенье тоже съешь сам, — Солнечный Мальчик сорвал с себя лабораторный халат и перчатки, и Питер с большой осторожностью взял его крохотную ладонь. — Идём в уборную: там уютнее всего и есть холодильник, наполненный всякими вкусностями. Поваляемся на диване. Ты расскажешь, когда опять снимешься обнажённым для обложки журнала? И оставь автограф на моей щеке, фломастером.
Обалдевший Питер, так и не сумев вставить ни слова, беспомощно позволил хозяину 119-го этажа увлечь себя в туалет. Диван там оказался на редкость мягким и удобным, многочисленные ассистенты оформили лёгкий завтрак, но вот сам Хэлл неожиданно пропал, а когда вернулся, то не один, а с передвижной установкой для резки по металлу.
Страница 18 из 65
