Jolt

— Явлюсь, я обещал. Приеду в школу вместе с тобой, если ты этого действительно хочешь.

— Вместе? Я не совсем понимаю, что…

Коралловые губы смялись в насильственном поцелуе. Таком болезненном и едком, что скулы свело. Разве кошмар ещё не кончился?

В следующий раз будешь думать головой и аккуратнее выбирать себе случайного любовника. Мстительно улыбнувшись, Кобальт посмотрел, как он, обессиленный, хватает ртом воздух, и произнёс:

— А теперь, Мануэль, позволь задать тебе несколько вопросов.

XIV — подозрение

— Ему стыдно? — с беспокойством спросил Мэйв на ухо Питеру.

— Вряд ли. Я б на его месте скорее боялся.

— Кого?!

«Демон. Из всего адского рода милейшего мессира Моди Мортеаля по-настоящему меня волнует только Демон. Флегматичный, рациональный… поразительно умный. Юлиус — идеальный кандидат на совершение любого преступления. Но не в этот раз. Ману дал показания. Брат Энджи больше не подозреваемый.»

Однако, Хэлл! Ему есть что скрывать. Мне нужен совет. Позвони поздно ночью, когда я продолжу расследование… я надеюсь. А сейчас всё, устал как собака, золотоволосый извращенец выжал из меня последние соки, чувствую, могу захрапеть в любой момент. Но телефон не отключил. Для тебя.

— Мэйв, ты ведь возвращаешься в контору в вашем небоскрёбе? — Кобальт вырвал тетрадный лист с записью, сложил вчетверо и вручил Изменчивому. — Передай это письмо, пожалуйста, непосредственно в руки Солнечному Мальчику.

— А прочитать можно? Шучу. Оно не запечатано, а любопытство, знаете, как шило в мешке…

— Я бы на твоём месте предпочёл меньше знать и крепче спать.

— Понял, не болван, — Мэйв пожал ему руку и поспешно вышел из класса.

Питер повернулся к Мануэлю, полулежавшему на парте:

— Что ты будешь делать, уже решил?

— Воображаешь, я совершу редкую глупость и скажу ему? Мы скоро женимся.

— Ему что, плевать на твои ходки налево? Ману, у меня тоже есть мозги, ты как минимум весь последний год трахаешься с мужчинами, намного старше тебя… в школе, — Питер вздрогнул. — С преподавателями?

— Ага. Тебя это так трогает?

— И он даже не подозревает?!

— О некоторых случаях только, которые скрыть было невозможно, — Ману беспечно глянул в его глаза и рассмеялся. — Мать мою… а ещё о мозгах ляпнул. Питер, ты всё так доверчиво проглотил! — он спрыгнул с парты и с неожиданной застенчивостью протянул руки, просясь в объятья. — Если бы я сразу сказал, что ты первый мой мужчина, с которым мне захотелось изменить будущему мужу, ты бы не поверил.

— Но форма…

— Форма приставания совершенно произвольная. Демон многому меня научил.

— Ты выглядишь распущенной нимфеткой. Нет, шлюхой, которую имеет вся школа. Я предельно откровенен.

— А я буду предельно откровенным с тобой. Жизнь — игра, проигрыш в которой оканчивается смертью. Но пока я не убит, я попробую все роли, которые можно сыграть на этих подмостках. Имидж шлюхи мне импонирует сейчас, в пятнадцать. Я не зажимаюсь по углам и в сортирах с одноклассниками, но, будь уверен, каждый из них считает, что со всеми остальными я уже переспал. В любой моей самой безобидной фразе учителям найдётся намёк, прозрачный или скрытый, кого-то заставляющий краснеть, а кого-то — хотеть меня, все больше и больше. Для них я одеваюсь вызывающе, даже если не напялю ничего эдакого, — Ману скромно застегнул молнию своих штанов и прильнул к нему, крепко сжав бёдрами одну ногу. — А знаешь почему? Потому что я был обыкновенным. Конечно, симпатичным, да, не спорю. Довольно милым, симпатичным пареньком, которых тысячи. Но Юлиус… своим равнодушием… издёвками и небрежением… превратил меня в особенного оборотня. Я менялся — из придурка становясь сердцеедом, неприкрыто соблазнительным. Жгущим и ранящим своей сексуальностью. Сейчас я могу надеть на себя любые отрепья или мешок, не причесаться или не выспаться… и останусь сексуальным.

Он превратился… Кобальт напряг память.

— Не с помощью ли Хэлла произошла твоя метаморфоза?

— Да, его. А я успешно прошёл ваш тест, мистер криминалист?

— Вопрос не по адресу. Мэйв должен передать, чем мы с тобой занимались, и Солнечный Мальчик вынесет вердикт. Ману, ты… зачем меня соблазнил?

— А разве ты сам не понял? Питер, ты же идеальный любовник. Человек, способный удовлетворить то, что на язык положить стыдно, хоть оно там и вертится. Ты можешь в постели всё. Даже против своего желания я почувствовал это в тебе.

— Но, в отличие от Ксавьера…

— Да, я пошёл напролом. Меня тешит мысль, что я превзошёл его. Мой старший братик — слабак. Слишком мягкотелый, тонкокостный высокопарный нытик и баба где-то там, в сопливой душе. Неудивительно, что его выбрал Ангел.

— Что, твой Демон не такой? — Альт приготовился к жестокой словесной драке. — Ему мягкость не нужна?

— Не-ет… — протянул Мануэль изменившимся, почти мечтательным голосом. — Ему кровь нужна. Моя терпкая алая кровь, густая и питательная, знаешь ли. И его огромные безразличные глаза загораются…