Jolt

— Хм… всё сходится. В этот же день сон нам и приснился. Я подозревал, и Эндж подтвердил: да, у оборотней чрезвычайно острое звериное чутье. Итак, белый удав «сделал» сон, призвавший меня к нему всего лишь семнадцать дней назад, призвавший спасти его, когда защитников больше не осталось. И Габриэль проклинает меня, ведь без меня сопротивления не было бы. Однако, несмотря на то, что у него грабли чесались прихлопнуть меня сразу же, он был очень осторожен. Серафим изучал меня, не спеша, ведь раскрыть его невозможно, как он считал, и хотел нанести лишь один удар, зато сокрушительный. Демон помешал ему, сохранив мне жизнь.

— Как ты до всего этого додумался? — пораженно пробормотал Хэлл.

— Я много чего увидел. А еще… Юлиус? — он заставил себя продолжить, не понижая тон. — Наш интим. Ответь мне. Честно, при всех.

— Я что-то пропустил? — Ангел потряс Демона за плечо, опуская блузу. Демон смущенно улыбался. — Эй! Ты опять глухим притворяешься? Что ты натворил без меня?

— Этого хотел Моди, — глубоким грудным голосом сообщил Юс. Его вид ясно доказывал, что больше он ничего не добавит. Томно прикрывая глаза, он снова приник губами к телу близнеца. Но Питер нашел новую ниточку.

— А где, собственно, мессир? Судя по вашим наблюдениям, Моди исчез из дома сразу после моей… эм… после убийства.

— Он вернулся в Ад.

— А на чьей он стороне?

— Он не участвует в поединке. Ему запретили.

— Кто?

— А мне можно встрять в ваш диалог? — снова попытался Ангел.

— Нет! — одновременно воскликнули Питер и Юс, но последний, извиняясь, склонил перед братом голову и прижался лбом к его груди.

— Асмодей имеет могущество, несоизмеримое с возможностями кого-либо из нас, — произнес Демон в немного неестественной тишине. — Мы не ровня ему. Но это не его пари, не его война. Его отстранили, чтобы ни одна из сторон не имела преимущества. Понимаешь, Альтик… за нами наблюдают сверху. Но не ради развлечения. Нас испытывают на прочность, ведь впереди у нас великая битва, через несколько лет. И происки Габриэля если не погубят нас, то сделают сильнее. В конце мы должны сравняться с родителем. И Моди будет нами гордиться.

— А сейчас?

— Ты же сам уже знаешь ответ. Если Хэлл не знает путь смерти серафима…

— То мы должны спросить у того, кто знает. Значит, Моди?

— Бери выше.

— А… кто выше?

Демон слабо улыбнулся и протянул к нему правую руку ладонью вверх. Энджи, закатал рукав его рубахи и обнажил знакомую татуировку на запястье.

— Но я не знаю, тьма моих очей! — в отчаянии прошептал Питер. — Возможно, это единственное, до чего я не способен догадаться. Что значит «L»?

— Ну… — Юлиус игриво поцеловал брата в висок. — AngeL. Love. А еще — сын Бога, второй. Помнишь? Lucifer. Три «L» в одной. Три силы.

— Кто полетит к нему в преисподнюю?

— Ты.

XXVII — крепость

— Хэлл, ты уверен, что это безопасно?

— Ты мало что почувствуешь. Расслабься и умолкни, — Хэлл поднял шприц иглой вверх и улыбнулся той заботливой и нежной улыбкой врача, который знает, что пациенту некуда деваться.

— Но ЛСД…

— Всё же лучше, чем героин. С волками жить — по-волчьи выть. Ты в среде наркоманов, менестрель. О, кажется, один из них направляется к тебе.

Ангел показал опекуну язык и наклонился чмокнуть Питера в губы.

— Я хочу побыть с тобой, пока доктор Менгеле не отправил тебя к черту.

— Чего?! Хэлл называет себя?

— В редкие минуты грешного тщеславия, да. Но он такой милашка, что я ему прощаю. Демон проинструктировал тебя?

— До ворот Черного Дворца меня сопровождает страж-леприкон, затем я попадаю во внутренний двор, где, строго следуя нумерации плит 12-26-2-5-11, я делаю круг и нажимаю обеими руками на плиту без знаков, которая должна выползти из-под номера «8». Открывается дверь, меня затягивает вовнутрь, здесь я должен миновать гравитационный колодец и успеть нырнуть в самый левый коридор до того, как меня сожрут… я решил не уточнять, кто. А далее… я просто вызубрил: два поворота налево, один направо, один налево, четыре направо, направо вверх, налево, налево, еще три направо, и я окажусь у лестницы. Юс уточнил, что она может и не привести меня куда надо, но мне повезет. Я очень этого хочу.

— Тебе повезет, — меланхолично промурлыкал Энджи и потянулся поцеловать его еще раз.

— Детка, хватит его облизывать, — Солнечный Мальчик отнял у Ангела шею Питера, а сам взялся за локоть, который, правда, его маленькие ручки обхватили с большим трудом. — Раз уж шляешься тут, принеси пользу, обработай ему кожу для инъекции сам.

— Да без проблем, — Инститорис сунул нос в ящики стола по соседству, нашел ватные подушечки, смочил в спирте (его в лаборатории было так много и в столь разных укромных и не очень местах, что пары весьма ощутимо витали в воздухе) и протер Кобальту локтевую впадину. — У тебя вид такой испуганный, дорогой… Только не говори, что никогда не баловался ватно-розовой радужной дурью, главный судмедэксперт Йозеф Тэйт по прозвищу Кровавый Мальчик признал тебя виновным. А вот этого не надо!