Jolt

— Сколько горя я тебе принес… — прошептал Демон, падая за порог, беспомощно растягиваясь на полу и таки касаясь вожделенных волос. Зарылся в них пальцами, с дрожью и жадностью вдохнув их до стона знакомый аромат — немного странный, немного тяжелый и очень тревожный. — Сколько горя еще принесу. Ты можешь сбегать от мужа, от страстей, от детей, даже от самого себя ты способен убежать. Но ты никогда не спасешься от меня. Обретя новые силы и поборов старые слабости, в этой жизни сквозь взлеты и падения тебя повсюду преследует твоя тень, с циничной отравляющей усмешкой. Наша любовь похожа на крошечную каплю крови, заключенную в черный бриллиант, обреченную навечно томиться в его жестких гранях… границах каменного сердца, которого нет. Я больше не хочу. Моего яда много даже на двоих. И исцеление не наступит. Если тебе не дано уйти… разреши мне покинуть тебя.

Тонкие ладони сжались в кулаки. Вонзая ногти в иссушенную наркотиком кожу, Юс усилием бьющейся в агонии воли вызвал с того света Отраженного. Всепоглощающее отчаяние придало ему огромной силы. Пространство зашаталось и растрескалось, разойдясь по невидимым швам, из колеблющегося неверными тенями пролома между мирами вылетела черная фигура, вся в облаке разогретой плазмы. Ее частицы протекли сквозь Энджи, забрав через зеркальные поры его телесный недуг, и обернули его в подвижную ртутную оболочку. Пришельца пронзила здешняя незнакомая боль, очертания его тела, словно размытого в воздухе, начали заостряться. Ступая все медленнее, он с каждым шагом ронял с себя куски материи, и они вместе с зеркальными отпечатками его ног таяли, едва коснувшись пола. Покрывшись всеми ранами лежащего без сознания близнеца, Отраженный наконец дошел. Его руки встретились с руками Юлиуса, руки Чужака с Той стороны — с руками существа из адской плоти и крови. Прикосновение слабое и неуверенное… прикосновение, вовсе не ставшее прикосновением… превратившись в столкновение двух материй. Без начала и без конца.

Без ощущений. Без мыслей.

Безвременное, беспространственное…

Оно пожрало самое себя.

Пустота… дыра вакуума в вакууме.

Она размыла уже расколотую реальность.

В резко пошатнувшемся Равновесии на грани с необратимой смертью Время замерзло на один бесконечно короткий миг, остановив движение атомов, спутников и планет, погасив звезды, галактики и саму жизнь. И во внезапно возникшей везде и всюду мертвой хрустальной тишине оглушительным звоном послышался звук хлопнувших ресниц. Один живой звук на две умершие вселенные.

Бессмертный Свет Талисмана засиял в полнейшей тьме.

Приподнялись тяжелые веки, явив закоченевшим мирам чудные сапфировые глаза. Они прояснились, чтобы принять откровение… предназначенное только для них. Увидели самую удивительную смерть и исчезновение, во взрыве беззвучном, безвкусном, бесцветном и неосязаемом. И, не успев осознать, что это произошло, залиться горькими кровавыми слезами.

A.

Из-за тебя я потерял когда-то веру. Ты дважды зарубил на корню мою любовь. Ты отравлял мою душу, это правда, чистая правда, медленно и верно ты убивал во мне всё. Ты убивал меня.

Но это был наш рок. Демон совращает ангела и низвергает с небес. Демон соблазняет ангела, сбивает с пути Истины, губит его, губит его душу, забирает во мрак, отнимает у Бога, отнимает у мира, оставляет себе, только себе, одному лишь себе…

И демон не испытывает раскаяния. Потому что он демон.

Кто-то дал тебе сердце… ты сам дал себе сердце, чтобы предать… но не меня.

Предать себя.

Зачем ты это сделал?!

Я родился для тебя, родился жить одной жизнью, поделенной на двоих, родился идти рядом с тобой, идти до конца, до любого конца. Я родился не близнецом твоим, о нет, конечно нет. Совесть, сердце, свет, дух святой… это был всё я. Твое «я», вне тебя. В тебе была такая гигантская концентрация Тьмы, концентрация всего возможного и невозможного, на что способна Тьма, концентрация сверхплотная… настолько, что места для частички божественного просто не нашлось. И на твоих запястьях сомкнулись цепи, ведущие к моей шее. Ты порвал их… ты ушел от меня, исчез и высвободил целую темную вселенную, заключавшуюся в тебе.

Пройдет совсем немного времени… и Апокалипсис потускнеет и померкнет перед изменениями, которые сначала никто не заметит. Перегруз на чашах весов почувствую только я. А потом… потом барьеры, стены и границы сметет в один момент, все накроет так, что небеса сольются с преисподней, а людей, стоящих между ними, чудовищным столкновением спрессует в ничто.

Что же ты натворил, любимый мой и самый ненавистный…

Мир проглотит первобытный Хаос.

Я прокрался к двери на цыпочках и выглянул. На моем паркете несколько гвоздей, лужица жидкого металла, похожего на титан, и лужа… несвертываемой крови. Крови слёз… Господи.

XLI — замена

Насильно затолкав себя в ванную, Ксавьер забылся на несколько минут. Тело под ледяными струями воды, хлеставшими как удары бичом, содрогалось, и уже непонятно, от холода или рыданий.