Jolt

Ветер пел мелодию моих кольцами завитых волос, и песня улетала ввысь, прокрашивая небосвод алыми тонами. Это не солнце восходило… а кровь Отраженного лилась. Лилась рекой, мутной и густой. Темной от всех преступлений, которые вобрала за несколько лет. Кровь лилась, а топор увязал все глубже в зеркальной материи, рвущейся на лоскуты, таявшие и собиравшиеся в стойкие ртутные лужицы. Я замочил в них ступни и застыл, парализованный холодом. Льдистый металл стал первым ощущением воскрешения… и на глаза мне против воли навернулись слезы. На плечи разом обрушилась многотонная мощь этого дома, наделенного душой, со всеми страстями и пороками своих хозяев — плотная атмосфера, наэлектризованная чувственностью, властностью, дьявольщиной и откровенными желаниями. Почему я раньше не замечал… Был ли я пропитан чарующим ядом дворца до перерождения? Буду ли я опять собой? Я хочу. И не хочу…

А ветер все пел и пел, вольный от уз, роднящих меня с этими стенами, пел и смеялся моей растерянности. Загадка была несложной. Демон… не мертвый, но и не живой, я увидел твое отражение в этом теперь уже уничтоженном зеркале. И между двумя твоими шагами бесшумно прокатилась вечность. Сама смерть сказала, что бессильна совладать с тобой…

Тебя убил я.

XL — пустота

Ты жил на два мира. Но твоя смерть была лишь в одном — в отражённом. Я увидел в зеркале пульсацию твоего сердца. Невероятно, но оно билось. А тут… тут оно никогда не билось. Молчаливое сердце вампира. Мой полупризрачный топор легко прошел сквозь твою плотскую грудь… но застрял в зеркальной. Там твое сердце справа. Как же долго ты падал… Но теперь, благодаря тебе, я воскрес окончательно.?

— Ты мертв, но ты ведь даже сейчас не уйдешь отсюда, — ласково прошептал Ксавьер, укладывая безжизненно повисшую голову себе на колени. — Ты не можешь? Конечно можешь. Но ты накрепко завяз в реальности. А зазеркалье — иллюзия… Проснись. Я убил тебя в твоей фантазии. Собственно, я покончил со всем, что породил мой вещий сон о Кобальте. А теперь проснись. Ты должен проснуться. Тебя ждет свет. Он ждет нас обоих.

— Он никогда больше не простит меня, — голова напряглась, но Ксавьер заставил Демона полежать еще немного.

— Ошибаешься. Если кто и сможет простить тебя, то только он, твой свет… неужели кто-то или что-то способно затмить его для тебя?

— Габриель. Он… Ты не видел. Ксюня, ты ничего не видел… — Юлиус, морщась, сел и изучил свое бедро. Вена все еще представляла собой рваную рану, но героин в ней уже почти весь разрушился. — Только помутнение рассудка от меня уже отступило, хотя мне его не хватает на то, чтобы даже просто подумать о том, что я сотворил с Энджи.

— Ты снова ошибся. Я все видел. Естество серафима, умирая, частично перешло в тебя. Его, а не твои руки обагрены кровью Ангела. В пытки вплетено его имя, в каждый удар, в каждый убитый нерв. Гэбриэл… серебряный серафим с душой, грязной дочерна, — нежные коралловые губы оросились слезами, потом коснулись тускло светящейся кожи Демона, — а я ведь мог его полюбить. Это была его последняя месть моему мужу. Энджи все это понимает. Он тебя простит. Только сам себя прости… и забудь. Все очарование, которого Гэбриэл добровольно себя лишил, сконцентрировалось в Дезерэтте. Ты увидел его всплеск, как вспышку сверхновой в мгновения смерти шестикрылого. Она тебя ослепила. Но сейчас она погасла. И на тебя вновь льется чистый свет. Иди к нему.

— А ты?

— Я потом. Узы, связывающие вас, не крепче и не важнее нашей любви, но я уступаю тебе, как виновному. Иди.

D.

Кажется, здесь не осталось никого, человека или нечеловека, кто держался бы твердо на ногах…

Демон, покачнувшись, оперся на дверной косяк.

Бедро надо зашить. Но потом, потом, потом… неужели он и так не дойдет?! Зачем ему сверхъестественное могущество Александра, зачем доставшаяся по наследству от него скрытая власть над всем и вся, если сейчас он не в состоянии совладать с собственным телом… и пройти злосчастных три шага. Проползти, если не получится пройти, чтобы рухнуть на колени и коснуться своей вселенской мечты за мгновение до того, как будет проклят. Еще один раз. Возможно, последний. Наверняка только мысленно. Но эту, ЭТУ мысль он услышит.