Фандом: Ориджиналы. Звонок будит его среди ночи, заставляет бросить все и лететь через океан в замкнутый мирок дома, где обитают демоны. Там совершено преступление, выходящее за рамки логики и смысла, в котором нет мотивов, и оно никому не выгодно. Жертвой является загадочный киллер, пропавший без вести несколько месяцев назад. Зацепкой становится шприц, стандартное содержимое которого подменили героином. Он, случайно или намеренно вовлеченный в дела подданных Люцифера, берется за расследование.
236 мин, 21 сек 15122
«Я бы мог тебя изнасиловать опять, как двадцать шестого ноября… Но ты не почувствуешь ничего нового, падаль. А я хочу, чтобы ты чувствовал. Цувствовал то, что чувствовал я. Когда его кровь… нет, когда его Жизнь хлынула рекой в никуда — и сине-зеленые глаза остекленели, теряя глубину. За мгновение до смерти… он был уже другим. Величайшее зло погибло вместе с Кси… и в нём остался только Он. А ты… ты приговорил его. Он умирал в мучениях, очищенный от скверны — старейший из серафимов, самый темный и великолепный из них. Я мог его спасти, если бы не ты. Я ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя сердцем, которого нет»…
В комковатом бреду… навязчивый шепот. Голоса смеющиеся… вкрадчивые и неумолимые. Зеркало разбилось. В кривых осколках — разверстая пасть его кошмара. Брат. Кровь. Тело. Поцелуй. Месть. Жажда, страстное влечение… Как смерть. Как жизнь. Все рассыпалось, распалось, в задушенном безмолвии. Не скорбь, не отчаяние. Вопли смыло в пустоту. Какие-то мысли… эхо пережитого только что, но не более. И одиночные крохи рассудка, облепившие шершавую плиту из песка и грязи — знание. Демон больше не любит его.
Разве ты вернулся на Землю за этим?!
— Возможно…
Разве твою волю убила боль?
— У меня нет желания быть. Существовать. Покончим со всем скорее.
love
Узкое лезвие света проходило сквозь оконную раму… из колыбельной небес в роскошную прихожую ада. По зеленому лучу двигались изящные маленькие ступни. Тень несла в руках топор, легко и непринужденно, словно держала в объятьях девушку. Прозрачные изумрудные глаза чему-то игриво улыбались. Тоненькие струйки кристальной крови, проложившие дорожки по подбородку от уголков рта, придавали выходцу с того света невыразимое кукольное очарование. Нагой и безымянный, он носил на лбу символ первой стихии Жизни, а его топор сверкал девственной чистотой металла, не касавшегося физической плоти.
Его встречала тень Люцифера, застывшая в приветственной позе на границе астрала, где животворящий луч оборвался и погас. Перевертыш вернулся на смертную землю.
Две тени обменялись взглядами, две пары очень зеленых и очень непохожих глаз встретились как будто на равных… и Ксавьер потупился. Владыка всегда испытывал его, задавая одни и те же нескромные вопросы, вызывая одни и те же нескромные воспоминания.
— А ведь мы могли бы быть вместе.
— Но ты один и будешь один. По завету. А у меня моя любовь.
— Заметь, это не я поставил ее на второе место.
— Я ужасно утомился бороться с искушениями, судьба подсовывает мне любые предлоги, чтобы уклониться от супружеского долга.
— Ты должен только себе и больше никому.
— Тогда освободи меня, отпусти по волнам моих желаний. Освободи. Дай сделать то, чего хочу. А хочу я лишь одного — вернуться к гармонии. Хочу единства. Знаешь ли ты, цельный и завершенный в себе, что это такое? Неутолимая тяга одного несовершенного существа к другому… желание как черная дыра — им поглощается все остальное. Хочу упасть на него, услышать сердцебиение, приложить ладони к его губам, услышать вздох, почувствовать вздох. Дыхание… я безумно стосковался по его дыханию. По вкусу его кожи. По его живозапаху…
Люцифер пропустил его сквозь себя, но, разворачиваясь, провел призрачными пальцами по мягким золотистым волосам.
— Иди. Прикладывай зазубренные края души к нему по линии разлома. Но помни: я тебя не отпустил.
me
Ветра слагают из моих локонов песни, ткут запутанную пряжу утреннего тумана из моих горестей, а мои слезы застыли красной росой на лепестках двух черных роз, расцветших на любимом кусте демона. Да, я все еще мертв и развеян между небом и океаном в ночной прохладе. Возвращение к жизни внушает мне страх, потому что сейчас…
Сейчас мне не больно.
Но топор в руке налился неприятной земной тяжестью, а притяжение планеты уже собирает разрозненные атомы моего естества воедино — я не получу слияния со своим идолом, пока не соберусь в одно целое сам. И я вздрагиваю, когда босые ноги касаются холодного пола, а кровь жарко бросается в голову. Ее вкус я чувствую во рту. Она бьется в висках, побуждая меня идти. Я знаю, что произошло там, за дверью. И сейчас, пока я не чувствую ничего… Я должен довершить дело мщения и выполнить последний обет, завещанный на черной странице книги Бытия моему роду и лично мне.?
В комковатом бреду… навязчивый шепот. Голоса смеющиеся… вкрадчивые и неумолимые. Зеркало разбилось. В кривых осколках — разверстая пасть его кошмара. Брат. Кровь. Тело. Поцелуй. Месть. Жажда, страстное влечение… Как смерть. Как жизнь. Все рассыпалось, распалось, в задушенном безмолвии. Не скорбь, не отчаяние. Вопли смыло в пустоту. Какие-то мысли… эхо пережитого только что, но не более. И одиночные крохи рассудка, облепившие шершавую плиту из песка и грязи — знание. Демон больше не любит его.
Разве ты вернулся на Землю за этим?!
— Возможно…
Разве твою волю убила боль?
— У меня нет желания быть. Существовать. Покончим со всем скорее.
love
Узкое лезвие света проходило сквозь оконную раму… из колыбельной небес в роскошную прихожую ада. По зеленому лучу двигались изящные маленькие ступни. Тень несла в руках топор, легко и непринужденно, словно держала в объятьях девушку. Прозрачные изумрудные глаза чему-то игриво улыбались. Тоненькие струйки кристальной крови, проложившие дорожки по подбородку от уголков рта, придавали выходцу с того света невыразимое кукольное очарование. Нагой и безымянный, он носил на лбу символ первой стихии Жизни, а его топор сверкал девственной чистотой металла, не касавшегося физической плоти.
Его встречала тень Люцифера, застывшая в приветственной позе на границе астрала, где животворящий луч оборвался и погас. Перевертыш вернулся на смертную землю.
Две тени обменялись взглядами, две пары очень зеленых и очень непохожих глаз встретились как будто на равных… и Ксавьер потупился. Владыка всегда испытывал его, задавая одни и те же нескромные вопросы, вызывая одни и те же нескромные воспоминания.
— А ведь мы могли бы быть вместе.
— Но ты один и будешь один. По завету. А у меня моя любовь.
— Заметь, это не я поставил ее на второе место.
— Я ужасно утомился бороться с искушениями, судьба подсовывает мне любые предлоги, чтобы уклониться от супружеского долга.
— Ты должен только себе и больше никому.
— Тогда освободи меня, отпусти по волнам моих желаний. Освободи. Дай сделать то, чего хочу. А хочу я лишь одного — вернуться к гармонии. Хочу единства. Знаешь ли ты, цельный и завершенный в себе, что это такое? Неутолимая тяга одного несовершенного существа к другому… желание как черная дыра — им поглощается все остальное. Хочу упасть на него, услышать сердцебиение, приложить ладони к его губам, услышать вздох, почувствовать вздох. Дыхание… я безумно стосковался по его дыханию. По вкусу его кожи. По его живозапаху…
Люцифер пропустил его сквозь себя, но, разворачиваясь, провел призрачными пальцами по мягким золотистым волосам.
— Иди. Прикладывай зазубренные края души к нему по линии разлома. Но помни: я тебя не отпустил.
me
Ветра слагают из моих локонов песни, ткут запутанную пряжу утреннего тумана из моих горестей, а мои слезы застыли красной росой на лепестках двух черных роз, расцветших на любимом кусте демона. Да, я все еще мертв и развеян между небом и океаном в ночной прохладе. Возвращение к жизни внушает мне страх, потому что сейчас…
Сейчас мне не больно.
Но топор в руке налился неприятной земной тяжестью, а притяжение планеты уже собирает разрозненные атомы моего естества воедино — я не получу слияния со своим идолом, пока не соберусь в одно целое сам. И я вздрагиваю, когда босые ноги касаются холодного пола, а кровь жарко бросается в голову. Ее вкус я чувствую во рту. Она бьется в висках, побуждая меня идти. Я знаю, что произошло там, за дверью. И сейчас, пока я не чувствую ничего… Я должен довершить дело мщения и выполнить последний обет, завещанный на черной странице книги Бытия моему роду и лично мне.?
Страница 58 из 65
