Jolt

Викки тихонько хмыкнул, прислушиваясь к словам инженера. Малыш пил кровь из рук Эльфаррана, пил послушно, по велению глаз воинственного брата, но насытился слишком быстро и, опьяненный, клубочком свалился в постель к матери. Привалившись к холодному боку Кси, он добрался до маленькой точки на его запястье и приложил к ней пальчик. Ему ничего не известно о смерти и возвращении из мертвых. Почти… ничего.

Тонкий голос высек из воздуха искры.

— Мам, я не могу без тебя.

Пульс Ксавьера не отозвался. Собираясь с мыслями (большинство из них были так горьки и беспросветны, что походили на пустые строки любовного письма, никогда не отправленного адресату), Вэльккэмери встретился глазами с золотоволосым близнецом — черный лед из него исчез, зрачки обозначились мокрыми полумесяцами, и в них плескалось… в них такое плескалось… Викки вздрогнул и выпалил:

— Мама, Элф хочет, чтобы ты вернулся! Он тебя… любит?! Он тоскует…

Эльфарран изобразил нечто вроде снисходительной улыбки, ловя на лету удивленный вопрос отца. Складки в уголках сильно побледневших за эту ночь губ разглаживались. Ангел склонился к Юлиусу, накрывая длинными волосами половину оголенного тела. Его интимно вкрадчивый шепот не был никем услышан:

— Оденься.

— Я не мерзну.

— Здесь дети.

— Они меня уже видели.

— Я знаю, что ты чуть не совершил ошибку.

— Это была не ошибка.

— Что?

— Сейчас поймешь, Ксавьер докажет.

— Он…

— Ты убил его, чтобы воскресить, о да… И все же ты убил своего мужа.

— Ди, что с тобой?!

— И я не просил меня исцелять. Корчиться от пытки, устроенной твоим закадычным приятелем Дэзом, было намного приятнее… Она позволяла мне не думать. Я трижды предал все, что когда-либо любил.

— Но Мануэль…

— Спасибо, что напомнил, его — в первую очередь.

— Но…

— И все ради тебя, чертова ублюдка! О, прости, ангельского ублюдка. И я тоже ублюдок, не спорю. Но ты, ты, со своим вшивым американским детективом, с которым я, заигравшись, даже переспал, вы оба, своим поганым планом, вы убили его!

— Ради всего святого…

— Да нет у меня ничего святого, нет, нет, нет! Последнее, что было — ты… святоша… и лицемерная дрянь. А я верил тебе, как загипнотизированный, всегда. Твой разум мне казался таким открытым. Дьявол бы пожрал мою душу, всё оказалось ложью! Что тут говорить, я и сейчас под гипнозом, пялюсь и пялюсь в твои красивые глаза, я как дурак променял всё на них. И что же мне досталось, в конце концов?! Труп… и рассыпанные по полу окровавленные перья. Знаешь, я понял… мне давно следовало тебя убить. В последний раз и навсегда.

В линиях прекрасного лица ничего не изменилось. Ни одна черточка не дернулась. Но шепот стал еще тише, и голос говорившего будто ушел под землю, похороненный.

— Я всегда был и есть… ровно половина тебя. Пусть даже я не верю, что это говоришь ты, и подозреваю, что в слабости ты опять позволил кому-то овладеть своей головой, я… я не выдержу повторения кошмара пятилетней давности. Я покоряюсь. Этого хотел твой Габриэль?

Циничная ухмылка была ему ответом.

— Давай-ка выйдем. И быстро, пока твои шустрые детки ничего не заподозрили.

XXXIX — фитиль бомбы

do

— Питер, сиди.

— Но Энджи и…

— Я сказал — сидеть! Замри. Пространственная близость мыслей из твоей непутевой головы, как и из четырех других, поможет Кси быстрее найти свое тело.

— Чего?!

— Заткнись! Он здесь. В комнате. Может, прямо сейчас пролетел сквозь тебя.

Кобальт согнал с себя невольные мурашки. Тревога нарастала — он глаз не сводил с плотно захлопнувшейся двери и сам не понимал, почему ему так неспокойно. Что происходит снаружи?! Ангел слишком долго стоял на четвереньках, наклонившись над братом. И слишком поспешно вышел вслед за ним отсюда. Поспешно и… послушно.

Послушание и Андж? Опять обрыв цепи. И если мне нельзя выходить…

Прозрачная белая тень у его ног шевельнулась, выпрямляясь в ровный силуэт Принца Тьмы, кивнула его мыслям и плавно вышла сквозь запертую дверь в коридор. Питер только крепче сжал пальцами подлокотники кресла, в котором сидел. Дальше с ума сходить уже просто некуда, он перешагнул предел возможностей.

you

Ангел отхаркнул очередной черный сгусток крови и в изнеможении прислонился боком к замызганной стене. Юлиус ненадолго скрылся… пообещав вернуться с инструментами.

«Я вскрою твое тело и растащу по кусочкам. Покажу тебе каждый орган, из которого ты состоишь. И начну я с печени»…

Он поглядел на свои руки: Демон прогрыз лимфоузлы зубами, остальное раскрошил ножом. Странной ненависти, которую близнец всегда питал к локтям, наконец, найдено объяснение. Юлиус выступал против экспериментов Хэлла с синтезом лекарства от СПИДа.

«Зачем помогал ему, святоша? Мнишь себя спасителем человечества? Ты полное ничтожество»…

Голова гудела. Демон бил ее ногами.