Светозар любил бывать в Лесу. Еще когда ему было лет пять, он заставлял свою мать беспокоиться, надолго убегая за пределы расчищенного вокруг деревни поля — туда, где в сумраке ветвей, сплетающихся где — то под самым небосводом, запутались вечерние тени, где усыпляюще журчали ручьи и все было полно таинственной, непрекращающейся жизни.
196 мин, 16 сек 13637
— Ему незачем было надевать ошейник! От таких ран люди не оправляются. Пойдем проверим остальных — этот вряд ли доживет до казни.
Второй кивнул, и, поворачиваясь к двери, добавил:
— А жаль! Чем больше этих дикарей будет прелюдно обезглавлено и сожжено, тем меньше холопов будет задумываться о «свободе».
А за несколько лет до пленения повелителем вампиров вождя пиктов произошло вот что…
… Светозар опустился на колено и коснулся пальцами примятой зверем травы. Вот здесь олень остановился — что его встревожило? Охотник почти воочию увидел, как лесной красавец замер, тревожно принюхиваясь, готовясь каждую секунду сорваться с места или дать отпор врагу, затем понял, что опасности нет, продолжил свой путь… Можно было бы попытаться преследовать зверя, но вряд ли эта затея могла увенчаться успехом без собак. Да и солнце заметно клонилось к горизонту — пора было возвращаться.
Впрочем, поводов обижаться на Лесного Хозяина не было. Хотя Светозар и не подстрелил сегодня дичи из своего лука, расставленные прежде силки обогатили его охотничий мешок, а значит — вернуться засветло будет не стыдно. Напротив — он знал множество историй о том, как Лес наказывал жадных охотников, не желавших довольствоваться тем, что позволили взять из своей бесценной сокровищницы Покровители Жизни. Конечно, пора отправляться в обратный путь, попрощавшись с Лесом…
Но в то же время что — то мешало Светозару просто повернуться спиной к чащебе, лицом — к пути домой, да и пойти себе легким и быстрым шагом. Как будто легкий ветерок или листья шептали, что он должен сделать еще что — то, очень важное, возможно — самое важное из всего, ранее сделанного. Пришло осознание того, что рядом — совсем близко! — находится кто — то, кому нужна помощь. Охотник сделал несколько шагов в сторону от тропы… и явственно услышал тихий, но отчаянно горестный плач.
Сначала Светозар решил было, что плачет ребенок. Он раздвинул ветви перед собою и обнаружил огромный ствол рухнувшего дуба. Упал лесной старейшина день или два назад, и трудно сказать — червь ли подточил его сердце, осилил ли в яростной битве налетевший ветер (что было сомнительно — прочие деревья, кроме задетых ветвями при падении, остались невредимыми) или оборвало длительную агонию время. Ясно было одно — невероятно древнее, мертвое дерево в то же время не внушало ни почтения, ни восторга, подобно иным почитаемым язычниками своим братьям. Вот страх — дело другое. Какая — то слепая злоба, ненасытная зависть так и читались и в непривычном черном цвете древесины, и в хищно разведенных, словно в последнем усилии утащить с собою живых, ветвях… Подобная аура окружает любое неудачное, испорченное дитя Матери — Земли и Отца — Неба, будь то «злое» дерево, бешеный зверь или завистливый, жадный и жестокий человек. Светозар огляделся, и окрестности многое сказали острым глазам охотника.
Много столетий назад пало в землю семя, из которого позднее вырос дуб. Он принадлежал к древней и гордой породе деревьев, в ту далекую эпоху безраздельно властвовавшей на всех континентах. Ему суждено было стать частью великого Леса, дать потомство, преумножая род… Но маленький дубок, сперва — совсем неотличимый от соседних, быстро превратился в могучего гиганта, заслонявшего небо. Его длинные корни тянулись все дальше, впиваясь в землю, чье плодородие было заслугой бесчисленных поколений предков, высасывали все ее соки — не потому, что дерево — великан было вечно голодным, а просто так — из жадности, если деревьям ведомо это чувство. Соседи, и в первую очередь — братья дубы, горбились, сохли, и либо умирали, либо становились бессильными калеками. Лишь бледные уродцы да чахлая травка, словно оттеняя «величие» чудовищного дуба, жалко кланялись господину, отнявшему у них корнями — пищу и кроной — солнечный свет. Даже звери и птицы избегали владений«злого дерева», и потому здесь не бывали и охотники вроде Светозара.
Бесконечность по людским меркам этот дуб правил окрестностями. Он многое повидал, но презрение ко всему окружающему мешало ему с интересом наблюдать за происходящим. Высыхали и вновь появлялись внизу болота, сменяли друг друга обитатели леса, гремели битвы между человеческими племенами, приходившими с юга и запада… Но черному, как его полуосознанные мечты, дереву не было дела до происходящего. Лишь Солнце вызывало в нем смутную зависть, но тщетно тянулись ввысь когтистые растопыренные ветви — всякому злу положен свой предел. И вот однажды старый дуб почувствовал приближение смерти.
Второй кивнул, и, поворачиваясь к двери, добавил:
— А жаль! Чем больше этих дикарей будет прелюдно обезглавлено и сожжено, тем меньше холопов будет задумываться о «свободе».
А за несколько лет до пленения повелителем вампиров вождя пиктов произошло вот что…
… Светозар опустился на колено и коснулся пальцами примятой зверем травы. Вот здесь олень остановился — что его встревожило? Охотник почти воочию увидел, как лесной красавец замер, тревожно принюхиваясь, готовясь каждую секунду сорваться с места или дать отпор врагу, затем понял, что опасности нет, продолжил свой путь… Можно было бы попытаться преследовать зверя, но вряд ли эта затея могла увенчаться успехом без собак. Да и солнце заметно клонилось к горизонту — пора было возвращаться.
Впрочем, поводов обижаться на Лесного Хозяина не было. Хотя Светозар и не подстрелил сегодня дичи из своего лука, расставленные прежде силки обогатили его охотничий мешок, а значит — вернуться засветло будет не стыдно. Напротив — он знал множество историй о том, как Лес наказывал жадных охотников, не желавших довольствоваться тем, что позволили взять из своей бесценной сокровищницы Покровители Жизни. Конечно, пора отправляться в обратный путь, попрощавшись с Лесом…
Но в то же время что — то мешало Светозару просто повернуться спиной к чащебе, лицом — к пути домой, да и пойти себе легким и быстрым шагом. Как будто легкий ветерок или листья шептали, что он должен сделать еще что — то, очень важное, возможно — самое важное из всего, ранее сделанного. Пришло осознание того, что рядом — совсем близко! — находится кто — то, кому нужна помощь. Охотник сделал несколько шагов в сторону от тропы… и явственно услышал тихий, но отчаянно горестный плач.
Сначала Светозар решил было, что плачет ребенок. Он раздвинул ветви перед собою и обнаружил огромный ствол рухнувшего дуба. Упал лесной старейшина день или два назад, и трудно сказать — червь ли подточил его сердце, осилил ли в яростной битве налетевший ветер (что было сомнительно — прочие деревья, кроме задетых ветвями при падении, остались невредимыми) или оборвало длительную агонию время. Ясно было одно — невероятно древнее, мертвое дерево в то же время не внушало ни почтения, ни восторга, подобно иным почитаемым язычниками своим братьям. Вот страх — дело другое. Какая — то слепая злоба, ненасытная зависть так и читались и в непривычном черном цвете древесины, и в хищно разведенных, словно в последнем усилии утащить с собою живых, ветвях… Подобная аура окружает любое неудачное, испорченное дитя Матери — Земли и Отца — Неба, будь то «злое» дерево, бешеный зверь или завистливый, жадный и жестокий человек. Светозар огляделся, и окрестности многое сказали острым глазам охотника.
Много столетий назад пало в землю семя, из которого позднее вырос дуб. Он принадлежал к древней и гордой породе деревьев, в ту далекую эпоху безраздельно властвовавшей на всех континентах. Ему суждено было стать частью великого Леса, дать потомство, преумножая род… Но маленький дубок, сперва — совсем неотличимый от соседних, быстро превратился в могучего гиганта, заслонявшего небо. Его длинные корни тянулись все дальше, впиваясь в землю, чье плодородие было заслугой бесчисленных поколений предков, высасывали все ее соки — не потому, что дерево — великан было вечно голодным, а просто так — из жадности, если деревьям ведомо это чувство. Соседи, и в первую очередь — братья дубы, горбились, сохли, и либо умирали, либо становились бессильными калеками. Лишь бледные уродцы да чахлая травка, словно оттеняя «величие» чудовищного дуба, жалко кланялись господину, отнявшему у них корнями — пищу и кроной — солнечный свет. Даже звери и птицы избегали владений«злого дерева», и потому здесь не бывали и охотники вроде Светозара.
Бесконечность по людским меркам этот дуб правил окрестностями. Он многое повидал, но презрение ко всему окружающему мешало ему с интересом наблюдать за происходящим. Высыхали и вновь появлялись внизу болота, сменяли друг друга обитатели леса, гремели битвы между человеческими племенами, приходившими с юга и запада… Но черному, как его полуосознанные мечты, дереву не было дела до происходящего. Лишь Солнце вызывало в нем смутную зависть, но тщетно тянулись ввысь когтистые растопыренные ветви — всякому злу положен свой предел. И вот однажды старый дуб почувствовал приближение смерти.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 56
