К Закату от Русколани — Царь венетам

Светозару было всего десять лет, когда он обратил внимание на Волеславу. И с тех пор она была той звездою, которая вела молодого охотника сквозь все невзгоды. Бывает, конечно, что писаные красавицы, ради которых ведутся войны и строятся дворцы, вырастают из невзрачных и нескладных девчонок — тихонь, но Волеслава даже на взгляд взрослых всегда отличалась воистину чудесным обаянием. Хорошо знавшая себе цену, она предпочитала принимать подарки и знаки внимания от многих мужей и юношей, нежели оказывать предпочтение кому — то одному. Разумеется, такие вольности в, например, Арьяварте, родители своим дочерям не позволили бы, но насаждаемый завоевателями культ Небесного Господина, сурово осуждающий «радости плоти», на деле привел к разрушению древних ценностей Рода.

Со Светозаром Волеслава держалась, быть может, лишь чуть более по-дружески, чем с другими, но ему было этого достаточно. Охотник мечтал видеть своей женой именно одну из первых красавиц всей земли лужан. То и дело он приглашал ее в лес — разумеется, без всяких недостойных мужчины целей, но лишь чтобы просто побыть рядом с любимой вдали от людей. Подросший волк, спасенный Светозаром и названный Хватом, обычно всегда сопровождавший охотника, в такие дни оставался дома, растянувшись у порога и свесив на сторону язык. Было так потому, что зверю не нравилась Волеслава, видя ее, он начинал тихо ворчать, и Светозар предпочитал наказывать ему «сторожить» на время прогулок с любимой. Особенно сегодня, когда ему никто не должен был мешать — охотник собирался откровенно поговорить с красавицей.

… Могучее летнее Солнце, столь ярое и неистовое, столь слепящее в полях, с трудом проникало сквозь полог сплетающихся ветвей. Стоило войти в лес, пусть даже много лет знакомый, исхоженный вдоль и поперек, стоило лишь вслушаться во все многообразие его звуков — птичьих песен, шорохов пробегающих в траве маленьких зверьков, звенящего журчания ручейка, протекавшего неподалеку — и спустилась Сказка, и привычный мир сменился волшебным, таинственным, но по-прежнему реальным. И травы, едва замечаемые раньше, становятся мягким ковром, по которому просто невозможно идти не босиком, и деревья ощущаются живыми, говорящими и мыслящими, быть может — даже более мудрыми, чем мы, люди. Лесная Поэзия жива, и благодаря ее волшебству доброжелательному и внимательному в каждой сверкающей росинке на чуть заметно дрожащем листе откроется больше тайн, нежели любому злодею в просторах всего мироздания, куда он пришел разрушать и портить… Кто вы, мои Боги, живущие в каждой травинке, в каждом деревце, в каждой россыпи ягод, которые дарите своим гостям с чистой радостью щедрых хозяев? Не предки ли наши, еще не утратившие связи с Матерью, с Лесом, с каждой Жизнью бесконечного и бессмертного мироздания? Не Память ли вы наша, которой ведомы иное счастье, иные образы и краски седых лесов Великого Предела, откуда пошли славяне?

Светозар и Волеслава присели на большом поваленном стволе. Мало чем уступало это отжившее свое дерево тому Злому Дубу, от которого охотник некогда спас маленького волчонка — и высота, и обхват ствола были такими же могучими. Но если черный ствол дерева — вампира даже после смерти внушал неотчетный страх, то вокруг этого дуба царил покой, словно Лес тихо оплакивал достойного и славного сына. И — чудо, рухнувший ствол был теплым на ощупь. Это было доброе тепло, тепло Родной Земли, располагавшее ко сну и молчаливому созерцанию. Поблизости спешил к матери — Реке ручей, из его низины доносилось влажное дыхание. Да, Правда все равно одерживает верх в людских сердцах, и любовь к Родине, к своему народу, к легендам и песням, которые хранятся в сонных чащах, не сможет уничтожить никакой враг! И долг тех, в чьих сердцах сквозь столетия вспыхивает Память Предков, сражаться за Правду — против захватчиков и поработителей.

Наконец Светозар нарушил молчание. Он повернулся к Волеславе, несколько секунд любовался ею, а затем тронул за руку и сказал:

— Я давно хотел у тебя кое — что спросить. Волеслава, что ты обо мне думаешь?

Девушка едва заметно улыбнулась и искоса глянула на спутника. Их глаза встретились, и Волеслава ответила:

— Ты только не обижайся, но… Ты остался таким же, каким был в детстве.

— Почему же я должен обижаться? Разве это плохо?

— Ты, Светозар, как мне кажется, думаешь совсем не о том, о чем должен. Ты хороший охотник, у тебя доброе сердце… Однако ты все больше бродишь по лесам, хотя мог бы многого добиться. Подумай, что если тебе собрать охотничью ватагу? Люди пошли бы за тобою.

Светозар с некоторым удивлением прищурился, словно пытаясь что-то разглядеть в глазах Волеславы:

— Зачем мне это?

— О тебе уже идет слава, как о великом зверолове и следопыте. Научи тому, что ты знаешь, прочих, пусть они загоняют зверя, роют ямины — ловушки, а ты… Ты можешь стать не просто вожаком ватаги, но и купцом!