Как одно на небе Солнце красное, Как одна на свете Мать — Сыра — Земля, Как одна выходит Зорюшка ясная, Так и Родина у человека одна… Ты взойди, взойди, Солнце светлое, Что Светило — Солнце славянское, В наших песнях стократ воспетое, Хороводами славлено да плясками! Ты скажи, почто твои внуки спят Да почто раздоры устроили, Коль полки врага у границ стоят И грозят мечами да копьями?
184 мин, 37 сек 2738
То шли мимо него легионы и легионы покорных ему воинов — фанатично преданные, влекомые призраком придуманной Хейдом веры или соблазненные миражами грядущих трофеев… Шли — на Восход, против извечного пути Солнца!
Пусть Бог Жизни и Света вновь дерзнет показать свой лик Гонителю Народов! Он, Хейд, Воин Ночи, повернет вспять саму историю, сами законы Мироздания!
Таиться? От кого?! Пусть пылают селения и города, пусть задыхаются хлебные колосья в этом дыму, пусть невиданное разорение и кровопролитие наконец-то заставит содрогнуться сердца этого непостижимого, несгибаемого народа, который еще даже не знает, что пришла Война! «Страх летит впереди нас и бросает народы под копыта наших коней» — так спустя тысячелетия пели воины Чингиз-хана…
Великая Арьяварта спала в полумраке тихой ночи позднего лета там, за рекою.
Для кого-то это была ночь отдыха от каждодневного, жизненно необходимого труда, для кого-то — временем оглянуться назад, помечтать у окна, для кого-то — ночью первой любви. А для кого-то эта ночь должна была стать последней, готовя удары мечей и злой свист стрел, топот вражеской конницы и треск подожженной факелами кровли!
Под знаменем Хейда соединились его знаменитые катафрактарии и тяжелая пехота, наемные копьеносцы-фалангиты из южных земель в увенчанных гребнями касках, свирепые викинги Галогаландских конунгов, конные лучники Степи, ополчения теудских и туатских вилленов, великолепные метатели дротиков — кельтиберы…
Хейд отогнал задумчивость и резко опустил забрало.
Раскосые кочевники, не дожидаясь, пока найдут брод, рядом с конями переплывали на другой берег.
Громко ударил тревожный колокол на дозорной башне, предупреждая жителей окрестных селений о надвигающемся ужасе. В руке сторожа вспыхнул факел, и несколько пущенных на свет стрел пробили старенький доспех. Умирающий еще смог найти в себе силы для последнего шага — и вместе с факелом упал на груду хвороста. Сигнальный огонь был хорошо виден в ночи с других башен — подобно взмаху клинка пламя разорвало темноту ночи.
Вторжение началось…
Великая Страна содрогнулась от боли…
И ПРОБУДИЛАСЬ.
— Ты что? Какие-такие враги?! — Ярополк, Златояр и Вратибой обступили запыхавшегося молодого воина.
— Не знаю. Приближаются от Заката, всадников восемь или десять. Не степняки — в доспехах. Я их всего на немного опередил…
— Вот не было печали… — Златояр развел руками. — Что делать-то будем?
— А что поделаешь? — Ответил Ярополк — Не позвал нас царь на брата-безбожника в поход, так хоть тут Родине послужим.
Он повернулся к принесшему недобрые вести:
— Ты садись на свежего коня и скачи в Русколань, а по пути предупреди бояр и старшин, что… да просто расскажи им, что видел. А мы уж…
Кроме трех названных братьев, на заставе было пять витязей — всадников. Один должен был известить царя. Значит — семь против десяти.
Враги не таились. Они приближались к заставе, реяли за их спинами плащи, скалились личины шлемов, увенчанных перьями и птичьими лапами, рогами и конскими хвостами. И перевернутая пятиконечная звезда белого цвета, вписанная в круг на их больших щитах, говорила, что это совсем не простые всадники. Увидев на пути ариев, враги несколько сбавили скорость, выстраиваясь в плотную линию, и вдруг завыли и застонали, все громче и громче. Никогда еще витязи заставы не слышали такого боевого клича — казалось, что это злой, бешеный ветер шумит в пустых каркасах доспех и шлемов. От этого звука по спинам поползли мурашки.
— Стройся клином! — Крикнул Ярополк, обнажая меч. Соратники повиновались его приказу, выстраиваясь за его спиною в две косые линии так, что сам Ярополк и бывшие по сторонам от него Златояр и Вратибой образовали острие атаки. Конечно, для настоящего построения нужно хотя бы пятнадцать всадников… Но бой нужно было принимать.
И когда враги приблизились так, что их завывание стало нестерпимым, Ярополк выставил вперед тяжелый клинок, закрылся щитом и выдохнул всей грудью:
— УРА!
Ответный рев сорвавшегося с места клина заглушил страшные звуки из-под вражеских шлемов. Две конные лавины начали сближаться. И перед самым столкновением даже громче стука копыт и боевого клича всадников снова раздался голос Ярополка:
— За Русколань!
Он первым врезался в своего противника. Белый конь панцирника присел на задние ноги, но устоял. Два щита ударили друг в друга, и кони взвились на дыбы, пытаясь схватить врага зубами или ударить копытами. Ярополк несколько раз пытался выбить у противника меч — не получалось. Тогда он мысленно воззвал к Перуну, отдернул правую руку назад, и когда вражеский клинок скользнул по его плечу, витязь со всей силы вонзил меч в щель страшного шлема прямо перед собою. Противник слетел с коня и распростерся на траве. Одним меньше…
Что и говорить, это был тяжелый, хотя и не долгий, бой. Однако удача с самого начала улыбнулась ариям — враги лишились предводителя. Он столкнулся с Вратибоем, который отбил нацеленное в свою грудь лезвие и дважды двинул противника щитом. После этого предводителя даже не понадобилось добивать.
Пусть Бог Жизни и Света вновь дерзнет показать свой лик Гонителю Народов! Он, Хейд, Воин Ночи, повернет вспять саму историю, сами законы Мироздания!
Таиться? От кого?! Пусть пылают селения и города, пусть задыхаются хлебные колосья в этом дыму, пусть невиданное разорение и кровопролитие наконец-то заставит содрогнуться сердца этого непостижимого, несгибаемого народа, который еще даже не знает, что пришла Война! «Страх летит впереди нас и бросает народы под копыта наших коней» — так спустя тысячелетия пели воины Чингиз-хана…
Великая Арьяварта спала в полумраке тихой ночи позднего лета там, за рекою.
Для кого-то это была ночь отдыха от каждодневного, жизненно необходимого труда, для кого-то — временем оглянуться назад, помечтать у окна, для кого-то — ночью первой любви. А для кого-то эта ночь должна была стать последней, готовя удары мечей и злой свист стрел, топот вражеской конницы и треск подожженной факелами кровли!
Под знаменем Хейда соединились его знаменитые катафрактарии и тяжелая пехота, наемные копьеносцы-фалангиты из южных земель в увенчанных гребнями касках, свирепые викинги Галогаландских конунгов, конные лучники Степи, ополчения теудских и туатских вилленов, великолепные метатели дротиков — кельтиберы…
Хейд отогнал задумчивость и резко опустил забрало.
Раскосые кочевники, не дожидаясь, пока найдут брод, рядом с конями переплывали на другой берег.
Громко ударил тревожный колокол на дозорной башне, предупреждая жителей окрестных селений о надвигающемся ужасе. В руке сторожа вспыхнул факел, и несколько пущенных на свет стрел пробили старенький доспех. Умирающий еще смог найти в себе силы для последнего шага — и вместе с факелом упал на груду хвороста. Сигнальный огонь был хорошо виден в ночи с других башен — подобно взмаху клинка пламя разорвало темноту ночи.
Вторжение началось…
Великая Страна содрогнулась от боли…
И ПРОБУДИЛАСЬ.
— Ты что? Какие-такие враги?! — Ярополк, Златояр и Вратибой обступили запыхавшегося молодого воина.
— Не знаю. Приближаются от Заката, всадников восемь или десять. Не степняки — в доспехах. Я их всего на немного опередил…
— Вот не было печали… — Златояр развел руками. — Что делать-то будем?
— А что поделаешь? — Ответил Ярополк — Не позвал нас царь на брата-безбожника в поход, так хоть тут Родине послужим.
Он повернулся к принесшему недобрые вести:
— Ты садись на свежего коня и скачи в Русколань, а по пути предупреди бояр и старшин, что… да просто расскажи им, что видел. А мы уж…
Кроме трех названных братьев, на заставе было пять витязей — всадников. Один должен был известить царя. Значит — семь против десяти.
Враги не таились. Они приближались к заставе, реяли за их спинами плащи, скалились личины шлемов, увенчанных перьями и птичьими лапами, рогами и конскими хвостами. И перевернутая пятиконечная звезда белого цвета, вписанная в круг на их больших щитах, говорила, что это совсем не простые всадники. Увидев на пути ариев, враги несколько сбавили скорость, выстраиваясь в плотную линию, и вдруг завыли и застонали, все громче и громче. Никогда еще витязи заставы не слышали такого боевого клича — казалось, что это злой, бешеный ветер шумит в пустых каркасах доспех и шлемов. От этого звука по спинам поползли мурашки.
— Стройся клином! — Крикнул Ярополк, обнажая меч. Соратники повиновались его приказу, выстраиваясь за его спиною в две косые линии так, что сам Ярополк и бывшие по сторонам от него Златояр и Вратибой образовали острие атаки. Конечно, для настоящего построения нужно хотя бы пятнадцать всадников… Но бой нужно было принимать.
И когда враги приблизились так, что их завывание стало нестерпимым, Ярополк выставил вперед тяжелый клинок, закрылся щитом и выдохнул всей грудью:
— УРА!
Ответный рев сорвавшегося с места клина заглушил страшные звуки из-под вражеских шлемов. Две конные лавины начали сближаться. И перед самым столкновением даже громче стука копыт и боевого клича всадников снова раздался голос Ярополка:
— За Русколань!
Он первым врезался в своего противника. Белый конь панцирника присел на задние ноги, но устоял. Два щита ударили друг в друга, и кони взвились на дыбы, пытаясь схватить врага зубами или ударить копытами. Ярополк несколько раз пытался выбить у противника меч — не получалось. Тогда он мысленно воззвал к Перуну, отдернул правую руку назад, и когда вражеский клинок скользнул по его плечу, витязь со всей силы вонзил меч в щель страшного шлема прямо перед собою. Противник слетел с коня и распростерся на траве. Одним меньше…
Что и говорить, это был тяжелый, хотя и не долгий, бой. Однако удача с самого начала улыбнулась ариям — враги лишились предводителя. Он столкнулся с Вратибоем, который отбил нацеленное в свою грудь лезвие и дважды двинул противника щитом. После этого предводителя даже не понадобилось добивать.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 27 из 52
