Как одно на небе Солнце красное, Как одна на свете Мать — Сыра — Земля, Как одна выходит Зорюшка ясная, Так и Родина у человека одна… Ты взойди, взойди, Солнце светлое, Что Светило — Солнце славянское, В наших песнях стократ воспетое, Хороводами славлено да плясками! Ты скажи, почто твои внуки спят Да почто раздоры устроили, Коль полки врага у границ стоят И грозят мечами да копьями?
184 мин, 37 сек 2450
Особенно недостижимыми идеалами казались Володару полулегендарные вожди и цари той далекой эпохи, когда Арьяварта еще только начинала свой путь к имперскому великолепию, а разрозненные древними катаклизмами племена ариева корня не подозревали о своей эпической судьбе. О, то воистину была Эпоха Завоевания, Эпоха Героев! И Вожди, дерзнувшие мечтать о чем-то большем для своего народа, нежели доставшееся по наследству, запомнились потомкам как Полубоги… Казалось, души тех древних владык не ведали сомнений и страхов. Это были яростные и отважные мужи, презиравшие слабость и смеявшиеся над церемониями, не дураки выпить и закусить, причем — в чертогах покоренных княжеств и царств, но готовые преодолеть на пути к своим целям любые препятствия и лишения. В дальних походах добывали они славу себе и своему народу, гордо бросая почтительно склоняющимся перед ними иноземцам: «Народ Рос непобедим, покуда на свете есть Война и Мечи!». Они достойно жили и с честью умирали — в светлых палатах, окруженные детьми и внуками, в сече — на поле своей последней, посмертной победы, или бросались грудью на меч, чтобы избегнуть плена в случае неудачи… И время снова потребовало подобных Героев. Как может дерзнуть сравниться с ними вчерашний мальчишка, титул царя по отношению к которому звучал подобием насмешки?
Нет, стороннему человеку было не в чем упрекнуть Володара. После бессонных ночей над древними хрониками он принимал верные решения и на советах с боярами, и во время дипломатических приемов, когда заморские гости всяк на свой лад сплетали липкую паутину обещаний, лести и угроз, пытаясь склонить Арьяварту на свою сторону в гремевших или только готовившихся войнах. Ведя за собою воинство народа Рос и дружины союзных племен, молодой царь раз за разом в зародыше пресекал далеко идущие амбиции степных разбойников. Но сам Володар знал — этого не достаточно. Слишком грозные тучи клубились над его Родиной, слишком много врагов копило силы у границ Арьяварты, слишком ослабшим казалось былое несокрушимое кровное братство всех ариев, чтобы он мог быть спокойным. Рано или поздно разразится страшная буря — не при нем, так при его детях. Но может ли он в час испытаний, подобно легендарным героям, сплотить вокруг себя весь народ и молниеносными бросками, в яростных сражениях разгромить всех недругов? Он был должен, но может ли он?
… Такие мысли раз за разом не давали покоя молодому царю. Но была и еще одна причина, по которой ему совсем не хотелось идти в спальный покой до глухой ночи. Ведь это означало — идти к Предславе. А Володару чем дальше, тем меньше хотелось видеть царицу, и поделать тут он ничего не мог. Она, разумеется, это знала и, конечно, могла только плакать. Володару не хотелось обижать свою жену, очень добрую и скромную, но… разве сердцу прикажешь? А выбор спутницы жизни зависел не от него, а от ныне покойного батюшки — так повелось, что цари должны были родниться с боярскими родами, брать жену из самой могущественной и богатой семьи, дабы избежать смут. Браком сочетали не их — а воссоздавали прочные узы между стольной Русколанью и богатым Тремгородом. И первая ночь их была… Какой еще могла быть она у юноши и девушки, прежде не знавших, что такое плотская любовь? Тогда он сказал ей, что любит ее, и она поверила. Да он и сам верил, что говорит правду.
Потом он увидел Таарью. Увидел всего — то мельком, объезжая полуночные владения, на самой границе с Чудским Царством и безжизненными ледяными пустошами. Но ночью она опять пришла к нему — царь проснулся, что-то бессвязно шепча, и больше не смог заснуть. Вечером следующего дня Володар знал о ней все — то, что она была дочерью арийского охотника — следопыта и прославленой чудской рукодельницы, что у нее не было ни мужа, ни жениха… и что она крепко держалась той самой странной веры, ради которой отринул родных Богов брат царя, Аргерд. Володаром, казалось, овладело безумие — простительное обыкновенному юноше, но не правителю великой Державы. Тайно он встретился с Таарьей и предложил ей свою любовь — и царство. Согласись она — и тогда Володар бы не послушался никого и сделал бы чудинку (или, как ему больше нравилось называть ее на иноземный манер — эльфийку) царицей. Ни опасность смертельной ссоры с семьей его прежней жены, ни то, что возлюбленная принадлежала к совсем другому народу, каковые браки были строго запрещены волхвами, не остановили бы царя… Но Таарья отказалась. И отказывалась каждый раз, когда Володар делал ей предложение. Царь просил помощи у Лады — но тщетно, должно быть богиня и вправду не покровительствовала бракам между детьми разных племен. Зато Таарья все с большим восхищением и уважением смотрела на Аргерда, все силы прилагавшего к распространению и укреплению веры в Небесного Господина среди ариев, скифов, чудинов — эльфов и прочих племен, подвластных или зависящих от Русколани. Это не прибавляло теплоты в отношениях между братьями. Впрочем, Володар, свято чтивший заветы Предков, не ссорился с Аргердом, предпочитая просто избегать ссор.
Нет, стороннему человеку было не в чем упрекнуть Володара. После бессонных ночей над древними хрониками он принимал верные решения и на советах с боярами, и во время дипломатических приемов, когда заморские гости всяк на свой лад сплетали липкую паутину обещаний, лести и угроз, пытаясь склонить Арьяварту на свою сторону в гремевших или только готовившихся войнах. Ведя за собою воинство народа Рос и дружины союзных племен, молодой царь раз за разом в зародыше пресекал далеко идущие амбиции степных разбойников. Но сам Володар знал — этого не достаточно. Слишком грозные тучи клубились над его Родиной, слишком много врагов копило силы у границ Арьяварты, слишком ослабшим казалось былое несокрушимое кровное братство всех ариев, чтобы он мог быть спокойным. Рано или поздно разразится страшная буря — не при нем, так при его детях. Но может ли он в час испытаний, подобно легендарным героям, сплотить вокруг себя весь народ и молниеносными бросками, в яростных сражениях разгромить всех недругов? Он был должен, но может ли он?
… Такие мысли раз за разом не давали покоя молодому царю. Но была и еще одна причина, по которой ему совсем не хотелось идти в спальный покой до глухой ночи. Ведь это означало — идти к Предславе. А Володару чем дальше, тем меньше хотелось видеть царицу, и поделать тут он ничего не мог. Она, разумеется, это знала и, конечно, могла только плакать. Володару не хотелось обижать свою жену, очень добрую и скромную, но… разве сердцу прикажешь? А выбор спутницы жизни зависел не от него, а от ныне покойного батюшки — так повелось, что цари должны были родниться с боярскими родами, брать жену из самой могущественной и богатой семьи, дабы избежать смут. Браком сочетали не их — а воссоздавали прочные узы между стольной Русколанью и богатым Тремгородом. И первая ночь их была… Какой еще могла быть она у юноши и девушки, прежде не знавших, что такое плотская любовь? Тогда он сказал ей, что любит ее, и она поверила. Да он и сам верил, что говорит правду.
Потом он увидел Таарью. Увидел всего — то мельком, объезжая полуночные владения, на самой границе с Чудским Царством и безжизненными ледяными пустошами. Но ночью она опять пришла к нему — царь проснулся, что-то бессвязно шепча, и больше не смог заснуть. Вечером следующего дня Володар знал о ней все — то, что она была дочерью арийского охотника — следопыта и прославленой чудской рукодельницы, что у нее не было ни мужа, ни жениха… и что она крепко держалась той самой странной веры, ради которой отринул родных Богов брат царя, Аргерд. Володаром, казалось, овладело безумие — простительное обыкновенному юноше, но не правителю великой Державы. Тайно он встретился с Таарьей и предложил ей свою любовь — и царство. Согласись она — и тогда Володар бы не послушался никого и сделал бы чудинку (или, как ему больше нравилось называть ее на иноземный манер — эльфийку) царицей. Ни опасность смертельной ссоры с семьей его прежней жены, ни то, что возлюбленная принадлежала к совсем другому народу, каковые браки были строго запрещены волхвами, не остановили бы царя… Но Таарья отказалась. И отказывалась каждый раз, когда Володар делал ей предложение. Царь просил помощи у Лады — но тщетно, должно быть богиня и вправду не покровительствовала бракам между детьми разных племен. Зато Таарья все с большим восхищением и уважением смотрела на Аргерда, все силы прилагавшего к распространению и укреплению веры в Небесного Господина среди ариев, скифов, чудинов — эльфов и прочих племен, подвластных или зависящих от Русколани. Это не прибавляло теплоты в отношениях между братьями. Впрочем, Володар, свято чтивший заветы Предков, не ссорился с Аргердом, предпочитая просто избегать ссор.
Страница 6 из 52
