Придет черед нелегкий выбор делать, и ты застынешь у развилки троп...
202 мин, 50 сек 16432
Тем временем на площади снова собрался народ. Опять гремел над городом голос кузнеца Огнеяра:
— Коли пришло время нелегкое, тут уж не дело в стороне оставаться! Постоим за Землю нашу, за жен да детей, за Предков прах! Если встанем мы плечом к плечу всем народом — никакой Черной Силе с родом ариевым не совладать!
Сотни голосов поддержали его, и в каждом была решимость биться с врагом до последнего. Уже сегодня Русколань выставит не просто ополчение: на войну пойдут все — от мальчишек до стариков, кто только может носить оружие. А ведь в других городах люди ничуть не трусливее…
Пересвет и его наемная дружина, обычно собиравшаяся для сопровождения товаров, стояли в стороне. Когда Огнеяр спустился с помоста и подошел к ним, на лице Пересвета дернулся мускул, и купец скрестил на груди руки, но ничего не сказал. Бывший друг между тем заговорил:
— Ты… это… У тебя же вроде должны быть в амбарах и наконечники стрел, и оружие всякое… Дал бы, на общее — то дело.
— Дам.
Кузнец некоторое время помялся, а потом продолжил:
— Меня в вожаки ополчения выкликают. Но чувствую — не справлюсь один. Поможешь али как?
— Никак ты властью поделиться собрался? Твоя ж мечта исполнилась! Вот это диво…
— Да какая мечта уж! Думаю вот: всю жизнь мы с тобой друг другу помогали, из одного котла ели, в бою плечом к плечу стаивали, а теперь что? Коли уж оказался я дурнем таким, ну тресни ты меня тоже промеж глаз, да забудем про раздор наш: молодежи нашей породниться пора.
— Молодежи — то, может, породниться и пора, да и зла я на тебя не держу. Но коли чего уж тебе в голову взбредет, всем пожертвовать готов, и собою, и людьми. Может, оно так и надо. Только я так не горазд…
— Ну как знаешь. — Проговорил, отворачиваясь, Огнеяр. — А ратников все одно сбирать вместе будем.
Высоко в небе парят гордые орлы, тайными тропами крадутся в дремучих лесах серые волки, светит ясное Солнце, и внуки Стрибожьи — ветры — проносятся в просторных полях. Глядятся в волшебные зеркала озер плакучие ивы, приветствуют Зарю, красящую их в золото, тонкие березки, высятся могучие дубы — бояре. Цветет Земля, и Синее Небо заботливо обнимает свою супругу, из запредельной высоты любуясь ею. А далеко внизу идут воины — идут, чтобы прогнать вон иноземных захватчиков.
Враг напал подло, без всякого повода. Вернее, повод был — покорить нашу Родину, разграбить ее города и селения, поставить на колени трудовой народ. Тьмою заволокли небо дымы пожарищ, под ударами мечей цветущие поля оросились кровью, и под коваными сапогами задохнулись колосья хлеба.
И тогда великий народ отложил в сторону плуг и поднял — нет, не меч! — северный боевой топор. Да, мы можем терпеть до последнего, но если вспыхнет пламя гнева — то не затушишь его ни водой, ни кровью! Все силы отдадут Люди Рос Победе, не пожалеют и жизни самой, чтобы уже затухающим взором увидеть, что дрогнул враг, бежит прочь!
Крепко арий ценит счастье труда и мир. Но не зря и в спокойные времена кует молот кузнеца не только серпы и косы, но и мечи, наконечники стрел и копий, доспехи и шеломы. Не зря и забавы — то у нас богатырские: бои «стенка на стенку», поединки на тризнах, даже пляски наши — дабы ловкость показывать! Не зря с давних пор слово «Родина» было не менее свято, чем слова«отец» и«мать»…
В мирное время каждый — сам по себе. Забывают люди о родстве, о том, что живем — то мы рядом, и что рыбак не проживет без ткача, ткач — без пахаря, а пахарь — без кузнеца. И вылезают на поверхность алчность, зависть, мелкие обиды! Но непобедим народ, если в час брани забудет о междоусобицах и раздорах, единым монолитом поднявшись навстречу врагу. В пламени войны стираются грани, исчезают различия в ремеслах и занятиях, не остается места личным обидам. И остается лишь одно слово для всех, знаменитых или безвестных, бедных и богатых, пеших и конных, живых и павших: ВОИНЫ.
Воин верен клятве и своим боевым товарищам. Может быть, он и испытывает страх, но непоколебимая сила воли придает ему сил. Вот идет он — твой далекий предок. Идет день и ночь, усталость наваливается на плечи неподъемным мешком, и так хочется сбросить этот мешок, лечь на землю, вдыхать запах цветов, засыпая под трели птиц… Но воин идет дальше. Он знает, что стоит ему сдать хоть в чем — то, расслабиться, и не останется ни цветов, ни песен. Придут враги, вытопчут поля и луга, и запах медоносных трав сменится зловонием мертвечины, гари, конского навоза, и птицы будут тревожно кричать над руинами и запустением.
На коротких привалах воин спит на голой земле, подложив под голову седло или шапку, да еще разве что кулак. И снится ему дом, любимая, дети, снится детство. Но сон на войне короток, и снова пора в путь. Нужно идти, чтобы семья и все, что дорого сердцу, не осталось в одних снах и воспоминаниях, чтобы не видеть в глазах своего ребенка страх перед кнутом оккупанта.
— Коли пришло время нелегкое, тут уж не дело в стороне оставаться! Постоим за Землю нашу, за жен да детей, за Предков прах! Если встанем мы плечом к плечу всем народом — никакой Черной Силе с родом ариевым не совладать!
Сотни голосов поддержали его, и в каждом была решимость биться с врагом до последнего. Уже сегодня Русколань выставит не просто ополчение: на войну пойдут все — от мальчишек до стариков, кто только может носить оружие. А ведь в других городах люди ничуть не трусливее…
Пересвет и его наемная дружина, обычно собиравшаяся для сопровождения товаров, стояли в стороне. Когда Огнеяр спустился с помоста и подошел к ним, на лице Пересвета дернулся мускул, и купец скрестил на груди руки, но ничего не сказал. Бывший друг между тем заговорил:
— Ты… это… У тебя же вроде должны быть в амбарах и наконечники стрел, и оружие всякое… Дал бы, на общее — то дело.
— Дам.
Кузнец некоторое время помялся, а потом продолжил:
— Меня в вожаки ополчения выкликают. Но чувствую — не справлюсь один. Поможешь али как?
— Никак ты властью поделиться собрался? Твоя ж мечта исполнилась! Вот это диво…
— Да какая мечта уж! Думаю вот: всю жизнь мы с тобой друг другу помогали, из одного котла ели, в бою плечом к плечу стаивали, а теперь что? Коли уж оказался я дурнем таким, ну тресни ты меня тоже промеж глаз, да забудем про раздор наш: молодежи нашей породниться пора.
— Молодежи — то, может, породниться и пора, да и зла я на тебя не держу. Но коли чего уж тебе в голову взбредет, всем пожертвовать готов, и собою, и людьми. Может, оно так и надо. Только я так не горазд…
— Ну как знаешь. — Проговорил, отворачиваясь, Огнеяр. — А ратников все одно сбирать вместе будем.
Высоко в небе парят гордые орлы, тайными тропами крадутся в дремучих лесах серые волки, светит ясное Солнце, и внуки Стрибожьи — ветры — проносятся в просторных полях. Глядятся в волшебные зеркала озер плакучие ивы, приветствуют Зарю, красящую их в золото, тонкие березки, высятся могучие дубы — бояре. Цветет Земля, и Синее Небо заботливо обнимает свою супругу, из запредельной высоты любуясь ею. А далеко внизу идут воины — идут, чтобы прогнать вон иноземных захватчиков.
Враг напал подло, без всякого повода. Вернее, повод был — покорить нашу Родину, разграбить ее города и селения, поставить на колени трудовой народ. Тьмою заволокли небо дымы пожарищ, под ударами мечей цветущие поля оросились кровью, и под коваными сапогами задохнулись колосья хлеба.
И тогда великий народ отложил в сторону плуг и поднял — нет, не меч! — северный боевой топор. Да, мы можем терпеть до последнего, но если вспыхнет пламя гнева — то не затушишь его ни водой, ни кровью! Все силы отдадут Люди Рос Победе, не пожалеют и жизни самой, чтобы уже затухающим взором увидеть, что дрогнул враг, бежит прочь!
Крепко арий ценит счастье труда и мир. Но не зря и в спокойные времена кует молот кузнеца не только серпы и косы, но и мечи, наконечники стрел и копий, доспехи и шеломы. Не зря и забавы — то у нас богатырские: бои «стенка на стенку», поединки на тризнах, даже пляски наши — дабы ловкость показывать! Не зря с давних пор слово «Родина» было не менее свято, чем слова«отец» и«мать»…
В мирное время каждый — сам по себе. Забывают люди о родстве, о том, что живем — то мы рядом, и что рыбак не проживет без ткача, ткач — без пахаря, а пахарь — без кузнеца. И вылезают на поверхность алчность, зависть, мелкие обиды! Но непобедим народ, если в час брани забудет о междоусобицах и раздорах, единым монолитом поднявшись навстречу врагу. В пламени войны стираются грани, исчезают различия в ремеслах и занятиях, не остается места личным обидам. И остается лишь одно слово для всех, знаменитых или безвестных, бедных и богатых, пеших и конных, живых и павших: ВОИНЫ.
Воин верен клятве и своим боевым товарищам. Может быть, он и испытывает страх, но непоколебимая сила воли придает ему сил. Вот идет он — твой далекий предок. Идет день и ночь, усталость наваливается на плечи неподъемным мешком, и так хочется сбросить этот мешок, лечь на землю, вдыхать запах цветов, засыпая под трели птиц… Но воин идет дальше. Он знает, что стоит ему сдать хоть в чем — то, расслабиться, и не останется ни цветов, ни песен. Придут враги, вытопчут поля и луга, и запах медоносных трав сменится зловонием мертвечины, гари, конского навоза, и птицы будут тревожно кричать над руинами и запустением.
На коротких привалах воин спит на голой земле, подложив под голову седло или шапку, да еще разве что кулак. И снится ему дом, любимая, дети, снится детство. Но сон на войне короток, и снова пора в путь. Нужно идти, чтобы семья и все, что дорого сердцу, не осталось в одних снах и воспоминаниях, чтобы не видеть в глазах своего ребенка страх перед кнутом оккупанта.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 40 из 58
