Кабаноголовый

Взглянул на часы. До восьми оставалось ещё четыре часа. Попытавшись отвлечься, я развёл огонь в камине, пододвинул поближе к нему кресло и попытался забыться среди страниц популярного приключенческого романа, но чтение всё никак не шло. В конце концов, сдавшись, я решил в который раз пересмотреть свои записи. Они хранились у меня в верхнем ящике стола, единственном ящике, который закрывался на замок, а с ключом я не расставался никогда. Бережно положив на стол пачку рукописей, я вынул из общей кучи одну из них, самую увесистую.

До сих пор когда я перечитываю эту историю, мои волосы невольно встают дыбом, и я вспоминаю лежащего на больничной койке мистера Говарда Шермана, с переломанными костями и едва заметно шевелящимися губами, из которых вылетают слова, переносящиеся мною на бумагу. Тогда я частенько навещал его, справлялся о здоровье, а после того, как он вышел из больницы, имел привычку пару раз в месяц заглянуть к нему в магазин и поболтать с владельцем. Но с того момента прошло слишком много времени, и я стал вспоминать о своём случайном знакомом всё реже и реже. А месяц назад я узнал, что мистер Говард Шерман скоропостижно скончался. Безумная семья Хэмфилдов, одержимая демонами из иного мира, получила свою последнюю жертву.

Перелистывая страницы, я неожиданно для самого себя обнаружил, как глаза мои начали слипаться, и…

Длинный коридор, настолько длинный, что его конец тонул где-то во мраке. Я бежал по нему, бежал не в силах остановиться, чувствуя, как за моей спиной что-то невидимое с лёгкостью меня догоняет, тянет ко мне свои когтистые лапы, норовит схватить и растерзать. Я пытаюсь оторваться, но незримое нечто не отстаёт, и вот я уже чувствую, как что-то едва коснулось моего плеча. Неожиданно из темноты появился поворот, я резко сворачиваю, но тело уже не слушается меня, ноги подкашиваются, я чувствую, как земля уходит из-под ног…

Дёрнувшись, я открыл глаза. Тонкая ниточка слюны упала на исписанную станицу, часы на столе показывали половину седьмого. Опять этот кошмар, когда же он наконец-то оставит меня в покое? Вот только почему я бежал, спасался от своей участи, а не смиренно ждал свою смерть в кабинете, как это было всегда? Странно…

Решив, что больше уже спать точно не стоит, я надел пальто и вышел на улицу немного пройтись и освежиться перед отъездом. Город только-только начинал просыпаться, ещё горели на улицах газовые фонари, первые экипажи стучали копытами по каменным мостовым. Пройдя по улице адмирала Нельсона, я свернул в сторону парка. Один из немногих уголков спокойствия в этом безумном городе. Прямо у входа в аллею было огорожено место, надпись на табличке гласила, что скоро здесь будет новая станция метро. Новость не самая лучшая, но время на спокойную прогулку пока ещё есть.

В тени и прохладе парковых аллей всегда можно найти успокоение после тяжёлой ночи. И нет ничего лучше одиноко стоящей скамьи. Устроившись поудобней, я откинулся на деревянную спинку и закрыл глаза. Утренний ветер приятно обдувал лицо, лучи восходящего солнца, пробиваясь сквозь редкую, почти опавшую листву, волной тепла расходились по телу. Безмятежное осеннее утро в городском парке. Просидеть бы так весь день, ни о чём не думая и не беспокоясь, но увы, через час я уже буду толкаться в тесном экипаже, торопливо снующем по городским улицам. А пока у меня как раз есть время, чтобы спуститься по улице вниз и немного пройтись по набережной…

Глава вторая

В Тэнбридж мы прибыли к полудню. Проведя почти всю дорогу в полудрёме, я был рад выйти на свежий воздух и размять свои затёкшие суставы. Городок оказался небольшим и очень уютным, на главной площади располагалась ратуша, почтовое отделение и несколько магазинов. От площади веерами расходились узенькие улицы и совсем крошечные переулки. Небольшие аккуратные дома укрывались за золотым покровом деревьев — здесь, вдали от шумной столицы, по-прежнему стояла тёплая осень. Всё здесь дышало миром и спокойствием… если бы не взгляды прохожих, которыми они провожали мой экипаж. Я знал, что в таких маленьких городках любой новости потребуется самое большое часа два для того, чтобы стать достоянием всей местной общественности, однако всё равно было не очень приятно привлекать излишнее внимание.