Кабаноголовый

— Ну, вот я и тут — ответил я с улыбкой, — а эти показания до сих пор хранятся в этом сейфе?

— Конечно, а куда они ещё могли деться? А что, желаете ознакомиться?

— Было бы неплохо, так я буду хотя бы знать, с чего начинать.

— Думаю, что смогу предоставить вам все эти записи, но только до завтрашнего утра. Как думаете, вы успеете изучить их всех за это время?

— Думаю, да, мне это не составит особого труда, если, конечно, объём не слишком большой.

— Порядка полусотни печатных листов, сейчас я вам покажу. — с этими словами инспектор встал из-за своего стола, подошёл к сейфу, достал из кармана связку тяжёлых ключей. Приподнял стальную пластину, просунул один из ключей в замочную скважину, повернул. Три раза тяжело лязгнул замок, и через несколько секунд железная дверь открылась. Инспектор извлёк оттуда толстую связку листов, обхваченную верёвкой, бросил на стол. Бумаги глухо шлёпнулись на деревянную поверхность.

— Это всё было записано в точности со слов очевидцев — пояснил инспектор, закрывая сейф, — думаю, кое-какие материалы покажутся вам откровенным фарсом, однако все как один старались убедить нас, что говорят истинную правду.

— Это ничего, я уже сталкивался с подобным («и кое с чем похуже»), так что мне не трудно будет разобраться во всём этом.

— Ну что ж, мистер Прескотт, в таком случае я желаю вам удачи — сказал инспектор, улыбнувшись и усаживаясь на своё место, — а сейчас я предлагаю всё-таки добить весь ликёр, его всё равно очень мало осталось.

Гостиница в Тэнбридже была одна и представляла собой небольшой двухэтажный кирпичный дом, расположенный на той же улице, что и полицейский участок. Окна моего номера выходили на дорогу, однако здесь в отличие от Лондона было не важно, где они расположены, витающий в воздухе тяжёлый шум и гам, характерные для столицы империи, не водились здесь отродясь.

Поставив зажженную свечу поближе к бумагам, я осторожно развязал верёвку, осмотрел первый печатный лист. Это был протокол допроса некоего мистера Осфальда, отмеченного в первой графе как «почтмейстер». На все вопросы почтовый служащий отвечал сбивчиво, ведущим записи были особенно отмечены нервозность и постоянное вздрагивание допрашиваемого. Иногда он говорил в полголоса, как будто боясь, что кто-то посторонний может его услышать. На вопрос, знает ли он, кто убил безобидного паренька, сына владельца одной из окрестных ферм, он, по словам протоколиста, сначала долго молчал, а потом, нагнувшись поближе к инспектору, произнёс всего одного слово «дьявол». Видимо, вырос в глуши, раз оказался так напуган, да и к тому же очень суеверен, подумал я.

Вторым в списке числился мясник, мистер Парсон, ставший невольным свидетелем другого убийства, на этот раз жертвой был местный молочник, его близкий друг, с которым они вместе возвращались с работы. Сумерки застали их в поле, и молочнику показалось, что между сучьями ближайшего куста что-то неясно поблёскивает. Спустившись с повозки, он подошёл поближе, и тут, по словам свидетеля, на него напало нечто огромное. Вне себя от страха, мясник схватился за поводья и поспешил убраться от этого жуткого места. В темноте он не смог разглядеть, кто был убийцей его друга, но по звукам, которые, как ему потом довелось вспомнить, издавал таинственный убийца, ему показалось, что это было какое-то огромное животное. Во многом повадки у него были близки к тем, которые описывал в прошлом протоколе почтмейстер, на основании чего можно было сделать пока что приблизительный вывод, что убил их обоих один и тот же человек. Или не человек?

Третий протокол содержал в себе допрос миссис Элис Нейтан, местной бакалейщицы. Ей удалось лицезреть убийство из окна своей гостиной, в которой сидела в ожидании с работы своего мужа. В какой-то момент она услышала крики, а так как её дом находился почти на самом отшибе и окна гостиной выходили на поле, она тут же поспешила посмотреть, что там происходит. По её словам, она увидела как незнакомую ей женщину преследовал по полю некий субъект ростом, наверное, футов семь, не меньше, одетый в лохмотья и носивший на голове нечто похожее на огромный мешок. В какой-то момент он нагнал свою несчастную жертву, повалил её на землю и издал нечто отдалённо напоминающее рёв, только это был совсем жуткий, нечеловеческий звук. И тут он повернулся и взглянул прямо на неё. Миссис Нейтан поспешила отпрянуть от окна и потом ещё долго к нему не подходила, а когда всё же решилась это сделать, на поле не осталось никаких следов пребывания посторонних. По возвращению её мужа она тут же поспешила вместе с ним в полицию. Этот допрос был уже более интересный потому, что хоть удалось узнать отдельные приметы нападавшего. Пока всё приходило к тому, что это был всё-таки человек. Отложив в сторону протокол допроса бакалейщицы, я потянулся за следующим.