CreepyPasta
Тысячи страшных историй из жизни, которых, возможно, и не было...

Качикруш-батыр

В глубокую старину жил бедный мужик Сидуган с женой. У них было трое детей: дочь Кулине и сыновья Етриган и Утиган.

9 мин, 54 сек 2113
Похоронила Кулине второго брата, взяла белье Етригана и Утигана и пошла к речке стирать. Когда она намочила белье, от рубашки Етригана отделилась одна капля крови, от рубашки Утигана другая, на них упала слеза Кулине, и получилась одна алая капля. Она поплыла вниз по течению и плыла до тех пор, пока не достигла сада Сидугана. А здесь как раз в то время мать Кулине вышла к речке за водой. Зачерпнула она воды, и капля оказалась в ее ведре. Пришла она домой, выпила свежей воды и не заметила, как вместе с водой проглотила и алую каплю.

Скоро жена Сидугана родила мальчика. Имя ему дали Качикруш.

Качикруш рос здоровым и сильным мальчиком. В шестнадцать лет никто не мог с ним справиться. Он с корнем вырывал столетние дубы и один делал такую работу, с какой справлялась сотня людей. Когда Качикруш стал работать у богатых, родители его вздохнули свободнее, легче стало жить. А могучий батыр вернется с заработанным хлебом от одного богатея и идет к другому.

Качикруш за день богатырской работы вместо платы брал мешок зерна, и хозяин обязан был кормить его раз в день.

Однажды он сходил в лес и принес оттуда огромный дуб и две сосны. Очистил их от сучьев и обстругал. Из дуба и одной сосны батыр сделал себе громадный цеп, а на ремень взял шкуры трех быков. Из другой сосны он смастерил ручку к огромной, с ворота, лопате.

Утром закинул батыр цеп и лопату на плечо, взял огромный мешок и пошел искать работу.

Вот идет он мимо барской усадьбы и видит: все гумно полно необмолоченными скирдами. Спрашивает у хозяина:

— Обмолотить тебе этот хлеб?

— Ты, наверно, дорого за работу берешь? — спрашивает барин.

— Совсем мало — один раз накормишь и отдашь мешок зерна.

Барин с радостью нанял дешевого работника и позвал его в дом завтракать. За столом Качикруш съел семьдесят семь караваев хлеба и мясо трех быков. Удивился, испугался хозяин и думает: «Что станет с моим хозяйством, если я буду кормить этого обжору хотя бы неделю?»

Позавтракал Качикруш, вышел на гумно и начал сработать. Свалит скирду на ток, ударит два-три раза, богатырским цепом — и зерно обмолочено. Свалит скирду, ударит цепом — и зерно обмолочено.

Обмолотил Качикруш все скирды, сгреб зерно в большую, с гору, кучу и стал веять, подбрасывать зерно до небес своей огромной лопатой.

Когда и эта работа была сделана, батыр насыпал весь барский хлеб в свой бездонный мешок, взвалил плечо и, как гора, двинулся домой. Барин как стоял, так и замер — разинул рот и вытаращил глаза.

Однажды, когда сын был дома, Сидуган с женой разговорились о пропавших детях и запечалились. Слушал, слушал их Качикруш, потом и говорит:

— Я пойду отыщу их, а мучителей накажу!

Родители стали его отговаривать:

— Трое детей пропали, пропадешь и ты! Как мы тогда будем жить? Не ходи, сынок!

Но Качикруш стоял на своем. Сделал он дубину из векового дуба, положил в котомку каравай хлеба и пошел. Шел он, шел и дошел до стада свиней.

— Куда идешь, Качикруш? — спрашивают пастухи.

— Иду искать сестру и двух братьев, которые пропали несколько лет назад, — отвечает батыр.

— Вряд ли ты найдешь их! Вот если бы ты за один мест съел целую свинью из нашего стада, тогда еще было бы надеяться.

— Я не собака, чтобы есть сырое мясо. Сварите — тогда посмотрим!

Пастухи зарезали свинью и сварили. Качикруш сел и съел все мясо без остатка.

— Ну, на тебя можно надеяться! — говорят пастухи.

Качикруш взял свою дубину, попрощался с пастухами и пошел дальше. Шел он, шел и дошел до стада коров.

— Куда идешь, Качикруш? — спрашивают пастухи.

— Иду искать сестру и двух братьев, которые пропали несколько лет назад, -отвечает батыр.

— Вряд ли ты их найдешь! Вот если бы ты за один присест съел целую корову из вашего стада, тогда еще можно было бы надеяться.

— Я не волк, чтобы есть сырое мясо. Сварите — и тогда посмотрим!

Пастухи зарезали корову и сварили. Качикруш сел и съел все мясо без остатка.

— Ну, на тебя можно надеяться! — говорят пастухи.

А Качикруш взял свою дубину, попрощался с пастухамии пошел дальше. Шел, шел и дошел до табуна лошадей.

— Куда идешь, Качикруш? — спрашивают пастухи.

— Иду искать сестру и двух братьев, которые пропали несколько лёт назад, — отвечает батыр.

— Вряд ли ты их найдешь! Вот если бы ты за одинприсест съел целую лошадь из нашего табуна, тогдаеще можно было бы надеяться.

— Я не зверь лесной, чтобы есть сырое мясо. Сварите — и тогда посмотрим!

— Пастухи зарезали и сварили лошадь. Качикруш сели съел все мясо без остатка.

— Ну, на тебя можно надеяться! — говорят пастухи.

А Качикруш взял свою дубину и пошел дальше.

Скоро перед ним показался красивый дворец. Батыр прислонил свою дубину к стене и вошел во двбр. Видит — сидит у окна женщина и печально смотрит вдаль. Поприветствовал ее Качикруш. Женщина обернулась и спросила:

— Куда ты идешь, сынок, и как сюда попал?

— Я сын Сидугана, и зовут меня Качикруш. А иду я искать сестру Кулине и братьев Етригана-и Утигана, Которые пропали еще до моего рождения, — отвечает батыр.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 3
Насколько страшно?
Оценок пока нет
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии
Выберите историю, после которой не сразу закрывают страницу...
Из той же бездны
Почему сосна и ель вечно зелёные
Чувашские сказки Сказки, притчи и былички
Это было давным-давно, в незапамятные времена. Как-то в один из годов очень рано наступила осень. Ещё и листья с деревьев не опали, а уже завернули сильные холода…
Другой страх
Прощальная Песня
Быков Михаил Васильевич Мистика и фантастика
Мой собеседник, пожилой мужчина по национальности бурят-монгол пошевелил длинными каминными щипцами угли в железной печурке и, щурясь на всполохи огня, спросил меня, прислушиваясь к…
Без предупреждения
Твой друг оборотень
Уткин Андрей Андреевич Случайная история
«А кто они — оборотни?» — Знаешь, почему сейчас таким ярким и ослепительным светом сияет полная луна? Да потому что сейчас полнолуние! — ответила Майя с таким гонором, мол,«да какой…»