Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
220 мин, 41 сек 17299
Форбукк был деловит и многословен, уже обо всем знал и вся его физиономия — от лба с залысинами до доброжелательной улыбки — прямо-таки лучилась желанием помочь. На желчный вопрос нового шефа СБ, считает ли капитан, что Имперская Безопасность провела спецоперацию по поджогу полицейского участка, а если нет, то какого, гм… одним словом, зачем результаты работы этого испорченного телефона ложатся к нему на стол, муниципал ответил охотно и подробно. Ну как же: полицию известили о грабежах и перестрелке между бандами, состоявшейся в одном из граничащих с караван-сараем районов, и она доблестно задержала преступников, однако те, оказав дерзкое сопротивление властям и устроив поджог, бежали из-под стражи. Да, весьма прискорбно. Разыскиваются со всем тщанием, а как же! У задержанных, к счастью, успели снять отпечатки пальцев и сделать снимок. Нет, благодаря оперативным действиям муниципальных стражников пожар был потушен, и даже часть архива участка удалось спасти, поэтому мы смогли идентифицировать одного из главарей по кличке — вы только представьте себе! — «Генерал» как вашего человека. Стефанис, как в досье сказано, сержант СБ. Да, шеф Иллиан, согласитесь, нынче настали скверные времена: многие из тех, от кого ждешь верности присяге, на самом деле пытаются в послевоенной неразберихе нажиться любым преступным путем …
Разумеется, глава СБ, с чипом или без, не может знать весь состав своей службы, включая рядовых. Особенно — новоиспеченный глава, и особенно — через несколько дней после окончания гражданской войны, во время которой одни СБшники сражались на стороне противника, другие — пропали без вести, третьи — попросту дезертировали до выяснения обстоятельств, чтобы не решать, чьим именно приказам подчиняться законно, а чьим — уже измена… Все это так. Если бы только речь не шла о личном помощнике, и этот помощник так вызывающе не отсутствовал бы сейчас на службе. Конечно, звание у Стефаниса маленькое, должность — ничего не говорящая, а на лбу у него не написано, чем именно он занимается в штаб-квартире. Но Иллиан был не уверен, что миляга Форбукк совершенно не осведомлен о внутренней кухне СБ и просто так, на голубом глазу сообщает ему новость о преступном поведении некоего сержанта. У каждого найдется в конкурирующем ведомстве сват троюродного кузена собственной жены, любитель передать сплетни в нужном направлении, если его хорошенько попросить. Следовательно, нельзя было просто откреститься от мерзавца Стефаниса, заявив, что не дело шефа Службы печься о каждом унтере-дезертире, но выгородить своего ассистента нужно было аккуратно и правдоподобно, при том, что Иллиан понятия не имел, каким боком тот оказался замешан в эту историю на самом деле. Сказать, что такое положение дел злило, было бы чудовищным преуменьшением.
Поговорив с Форбукком, Иллиан достиг того градуса накала, когда у него глаза налились кровью, а воображаемый хвост принялся нервно хлестать по бокам. Действовать в условиях дефицита информации, да еще намеренно созданного — это он ненавидел больше всего. Сильнее, чем недосып.
Стефанис просто не мог найти лучшего момента, чтобы доложиться на входе в штаб-квартиру.
Препроводить! С охраной! Чтоб по дороге не растворился. Не сахар в кипятке, конечно, но кто его знает, умника. Сейчас впечатать бы его лицом в стену и приказать «руки за голову»…
Если у Иллиана до этого момента и были сомнения, чиста ли у сержанта совесть, сейчас они кончились. Физиономия у того была покорябана, скула разбита, и волосы явно подпалены. Он не откозырял шефу по уставу — просто шагнул в дверь, слегка морщась, руки из-за спины тут же достал и тут же начал растирать запястья. Поза, которую он принял, определенно не имела ничего общего ни со стойкой «вольно», ни «смирно».
Иллиан, собрав все свое самообладание, дождался, пока дверь за охраной закроется, и только тут шагнул к сержанту, сгреб его за грудки и впечатал спиной в створку.
— И как это понимать? — прошипел он.
У сержанта аж морда перекосилась, словно стенка за его спиной оказалась раскаленной. Или это так на его наглой и когда-то красивой физиономии выражалась обескураженность?
— Да отпусти ты, — взвыл он, заметил, что Иллиан уже начинает дымиться, и поправился: — Чего вцепились, сэр? Что не так?
— Дурочку из себя не строй, ты, уб… — Иллиан вдруг осознал, что готов назвать его словом, которое не следует употреблять в отношении действительно незаконного сына, и поправился: — Забыл? Я напомню. Неисполнение обязанностей в срок. Отсутствие на службе во время работы в чрезвычайном режиме. Самоволка. Участие в гражданских беспорядках. Незаконное применение оружия. Бандитизм. Поджог. И вдобавок ко всему ты, недоумок, еще позволил себя арестовать?
В глазах Стефаниса блеснуло нечто вроде… нет, до уважения там было далеко, но восхищение наблюдалось. Он даже как-то подобрался, встал ровнее.
Разумеется, глава СБ, с чипом или без, не может знать весь состав своей службы, включая рядовых. Особенно — новоиспеченный глава, и особенно — через несколько дней после окончания гражданской войны, во время которой одни СБшники сражались на стороне противника, другие — пропали без вести, третьи — попросту дезертировали до выяснения обстоятельств, чтобы не решать, чьим именно приказам подчиняться законно, а чьим — уже измена… Все это так. Если бы только речь не шла о личном помощнике, и этот помощник так вызывающе не отсутствовал бы сейчас на службе. Конечно, звание у Стефаниса маленькое, должность — ничего не говорящая, а на лбу у него не написано, чем именно он занимается в штаб-квартире. Но Иллиан был не уверен, что миляга Форбукк совершенно не осведомлен о внутренней кухне СБ и просто так, на голубом глазу сообщает ему новость о преступном поведении некоего сержанта. У каждого найдется в конкурирующем ведомстве сват троюродного кузена собственной жены, любитель передать сплетни в нужном направлении, если его хорошенько попросить. Следовательно, нельзя было просто откреститься от мерзавца Стефаниса, заявив, что не дело шефа Службы печься о каждом унтере-дезертире, но выгородить своего ассистента нужно было аккуратно и правдоподобно, при том, что Иллиан понятия не имел, каким боком тот оказался замешан в эту историю на самом деле. Сказать, что такое положение дел злило, было бы чудовищным преуменьшением.
Поговорив с Форбукком, Иллиан достиг того градуса накала, когда у него глаза налились кровью, а воображаемый хвост принялся нервно хлестать по бокам. Действовать в условиях дефицита информации, да еще намеренно созданного — это он ненавидел больше всего. Сильнее, чем недосып.
Стефанис просто не мог найти лучшего момента, чтобы доложиться на входе в штаб-квартиру.
Препроводить! С охраной! Чтоб по дороге не растворился. Не сахар в кипятке, конечно, но кто его знает, умника. Сейчас впечатать бы его лицом в стену и приказать «руки за голову»…
Если у Иллиана до этого момента и были сомнения, чиста ли у сержанта совесть, сейчас они кончились. Физиономия у того была покорябана, скула разбита, и волосы явно подпалены. Он не откозырял шефу по уставу — просто шагнул в дверь, слегка морщась, руки из-за спины тут же достал и тут же начал растирать запястья. Поза, которую он принял, определенно не имела ничего общего ни со стойкой «вольно», ни «смирно».
Иллиан, собрав все свое самообладание, дождался, пока дверь за охраной закроется, и только тут шагнул к сержанту, сгреб его за грудки и впечатал спиной в створку.
— И как это понимать? — прошипел он.
У сержанта аж морда перекосилась, словно стенка за его спиной оказалась раскаленной. Или это так на его наглой и когда-то красивой физиономии выражалась обескураженность?
— Да отпусти ты, — взвыл он, заметил, что Иллиан уже начинает дымиться, и поправился: — Чего вцепились, сэр? Что не так?
— Дурочку из себя не строй, ты, уб… — Иллиан вдруг осознал, что готов назвать его словом, которое не следует употреблять в отношении действительно незаконного сына, и поправился: — Забыл? Я напомню. Неисполнение обязанностей в срок. Отсутствие на службе во время работы в чрезвычайном режиме. Самоволка. Участие в гражданских беспорядках. Незаконное применение оружия. Бандитизм. Поджог. И вдобавок ко всему ты, недоумок, еще позволил себя арестовать?
В глазах Стефаниса блеснуло нечто вроде… нет, до уважения там было далеко, но восхищение наблюдалось. Он даже как-то подобрался, встал ровнее.
Страница 10 из 64
