Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
220 мин, 41 сек 17303
— Виноват, сэр! Ни за что бы под арест не пошел, если бы полиция не выкатила армейский станковый парализатор. Они накрыли практически всю площадь, так что, хм, да. Виноват. — Он подумал и гордо добавил: — А остальное, сэр, прошу прощения, произошло в мое личное время.
Иллиан неожиданно для себя ухватил мерзавца за ухо и склонил наглую сержантскую морду пониже, чтобы глядеть ему прямо в глаза — к рукоприкладству он, вообще-то, был не склонен, но сейчас ему казалось недопустимым, чтобы распекаемый из-за своего роста глядел на него снизу вверх.
— Твое личное время, — произнес он раздельно, — закончилось вчера вечером в двадцать один ноль-ноль. И получил ты его, паршивец, для устройства семейных дел. Или твоя престарелая тетушка бандой уголовников командует, а, сержант? Или… Генерал? — ухо он при этих словах вывернул особо чувствительным образом.
Сержант явно растерялся.
— Капитан, отпусти, — почти взмолился он. Нечасто, кстати, он баловал Иллиана, именуя его по званию. — Виноват же, говорю. Дело у меня было, пришлось под прикрытием действовать. Разрешите доложить по порядку, а? — примирительно добавил он, стараясь выглядеть посмирнее.
Получается, если с этим паршивцем разговаривать корректно и по уставу, от него можно дождаться только всевозрастающей наглости, зато, распуская руки на манер… ну да, поведения в гоп-компании или шайке уголовников, получаешь в ответ смиренное «не тронь, начальник, все сам расскажу»? Не слишком правдоподобная гипотеза, учитывая университетское образование Стефаниса и воспитание во дворце, а не в столичных трущобах. Но разбираться сейчас, какую очередную маску тот напялил и зачем, сил не было: все они уходили на то, чтобы удержать себя в руках и не поддаться желанию заорать и начать крушить — то ли ребра подчиненному, то ли какую-нибудь мебель. Он уже подозревал, что за одно это намерение ему потом будет стыдно.
Он с усилием разжал пальцы и сухо сообщил:
— Две минуты у тебя. Докладывай. Ну?
— Можно, я только сяду, капитан? Ребра болят. Меня под усиленным воздействием допрашивать не надо, я и так все выложу, — сержант осторожно улыбнулся, — как на духу.
Иллиан обозрел помятый и смиренный вид своего сержанта и решил, что тому, пожалуй, уже нет смысла врать, поэтому кивнул на стул. Стефанис как-то скособочился на сиденье, глубоко выдохнул и начал:
— Дело тут такое… Была у меня, значится, одна схоронка в караван-сарае. Контейнер с барахлом СБ, припрятанный при мятеже. Я в караван-сарай ходил с ведома капитана, с полезными ребятками дела имел — то есть, виноват, сэр, держал сеть осведомителей — и ходил туда, ясное дело, не в форме. Знали они меня как уголовника, в авторитете. Ну и кликуха… соответствует, сэр. Но тут случилась накладка: пока я свое добро доставал, главарь банды сцепился с ребятками из другого райо… то есть с группировкой мародеров, контролирующей соседний квартал. Пришлось вмешаться в разборку, ну а там как-то оно все завертелось, — сержант виновато развел руками. — Ну, а чтобы было проще, пришлось… как это сказать-то… потеснить руководство банды и свести потери к минимуму. Ювелирный мы, кстати, совсем случайно разгромили, не было намерения, и муниципалы, надо признать, сразу заявились. Но я из участка сразу постарался уйти, сэр, чтобы не засветиться! И подожгли мы только бумаги, кто же знал, что ненужное как раз уцелеет…
— Интересно рассказываешь, хоть романы пиши, — Иллиан улыбнулся, не разжимая губ, и спросил угрожающе-ласково: — Так ты просил у меня увольнительную… напомни-ка, для чего, Стефанис?
— Ну… для личных дел. То есть порученных лично мне капитаном. А разве не так?
— Не так! — рявкнул Иллиан. Заорать оказалось большим облегчением — это Форкосиган шипит, когда разозлен, а вот самому Саймону оказалось по вкусу хорошенько проораться, так, чтобы по глухому кабинету прокатилось эхо. — Потому что ты — не капитан, и если хоть раз еще попытаешься действовать от его имени через мою голову, я эту дурь из тебя выбью! Какого хрена я слышу все это от тебя в первый раз? О сети осведомителей, о контейнере, о твоих намерениях? Что ты о себе возомнил — что способен лгать мне и сам решать, где и как проводить спецоперацию? Твое дело — докладывать вышестоящему офицеру о каждом своем чихе, даже если ты в сортир соберешься, раз ты, придурок, простейшую операцию по изъятию не можешь провести без шума на всю столицу!
— Так точно, сэр, — ответил Стефанис без своей привычной издевательской растяжки в голосе. Теперь тот сделался низким, бесстрастным, с почти сексуальной хрипотцой. — Признаю свою вину, готов составить подробный рапорт. И пойти под расследование.
— Составишь, — отрубил Иллиан. — Сам пойдешь под домашний арест до выяснения обстоятельств. Оружие сдать, что там у тебя еще… контейнер служебного имущества? Тоже, под опись.
— Так точно, сэр. И разрешите сдать вам лично вот это? — Стефанис порылся в кармане и протянул ему на ладони миникуб с данными. — Я смарт-ключ все-таки нашел. Уже и не надеялся. Теперь базу поднимем.
Иллиан неожиданно для себя ухватил мерзавца за ухо и склонил наглую сержантскую морду пониже, чтобы глядеть ему прямо в глаза — к рукоприкладству он, вообще-то, был не склонен, но сейчас ему казалось недопустимым, чтобы распекаемый из-за своего роста глядел на него снизу вверх.
— Твое личное время, — произнес он раздельно, — закончилось вчера вечером в двадцать один ноль-ноль. И получил ты его, паршивец, для устройства семейных дел. Или твоя престарелая тетушка бандой уголовников командует, а, сержант? Или… Генерал? — ухо он при этих словах вывернул особо чувствительным образом.
Сержант явно растерялся.
— Капитан, отпусти, — почти взмолился он. Нечасто, кстати, он баловал Иллиана, именуя его по званию. — Виноват же, говорю. Дело у меня было, пришлось под прикрытием действовать. Разрешите доложить по порядку, а? — примирительно добавил он, стараясь выглядеть посмирнее.
Получается, если с этим паршивцем разговаривать корректно и по уставу, от него можно дождаться только всевозрастающей наглости, зато, распуская руки на манер… ну да, поведения в гоп-компании или шайке уголовников, получаешь в ответ смиренное «не тронь, начальник, все сам расскажу»? Не слишком правдоподобная гипотеза, учитывая университетское образование Стефаниса и воспитание во дворце, а не в столичных трущобах. Но разбираться сейчас, какую очередную маску тот напялил и зачем, сил не было: все они уходили на то, чтобы удержать себя в руках и не поддаться желанию заорать и начать крушить — то ли ребра подчиненному, то ли какую-нибудь мебель. Он уже подозревал, что за одно это намерение ему потом будет стыдно.
Он с усилием разжал пальцы и сухо сообщил:
— Две минуты у тебя. Докладывай. Ну?
— Можно, я только сяду, капитан? Ребра болят. Меня под усиленным воздействием допрашивать не надо, я и так все выложу, — сержант осторожно улыбнулся, — как на духу.
Иллиан обозрел помятый и смиренный вид своего сержанта и решил, что тому, пожалуй, уже нет смысла врать, поэтому кивнул на стул. Стефанис как-то скособочился на сиденье, глубоко выдохнул и начал:
— Дело тут такое… Была у меня, значится, одна схоронка в караван-сарае. Контейнер с барахлом СБ, припрятанный при мятеже. Я в караван-сарай ходил с ведома капитана, с полезными ребятками дела имел — то есть, виноват, сэр, держал сеть осведомителей — и ходил туда, ясное дело, не в форме. Знали они меня как уголовника, в авторитете. Ну и кликуха… соответствует, сэр. Но тут случилась накладка: пока я свое добро доставал, главарь банды сцепился с ребятками из другого райо… то есть с группировкой мародеров, контролирующей соседний квартал. Пришлось вмешаться в разборку, ну а там как-то оно все завертелось, — сержант виновато развел руками. — Ну, а чтобы было проще, пришлось… как это сказать-то… потеснить руководство банды и свести потери к минимуму. Ювелирный мы, кстати, совсем случайно разгромили, не было намерения, и муниципалы, надо признать, сразу заявились. Но я из участка сразу постарался уйти, сэр, чтобы не засветиться! И подожгли мы только бумаги, кто же знал, что ненужное как раз уцелеет…
— Интересно рассказываешь, хоть романы пиши, — Иллиан улыбнулся, не разжимая губ, и спросил угрожающе-ласково: — Так ты просил у меня увольнительную… напомни-ка, для чего, Стефанис?
— Ну… для личных дел. То есть порученных лично мне капитаном. А разве не так?
— Не так! — рявкнул Иллиан. Заорать оказалось большим облегчением — это Форкосиган шипит, когда разозлен, а вот самому Саймону оказалось по вкусу хорошенько проораться, так, чтобы по глухому кабинету прокатилось эхо. — Потому что ты — не капитан, и если хоть раз еще попытаешься действовать от его имени через мою голову, я эту дурь из тебя выбью! Какого хрена я слышу все это от тебя в первый раз? О сети осведомителей, о контейнере, о твоих намерениях? Что ты о себе возомнил — что способен лгать мне и сам решать, где и как проводить спецоперацию? Твое дело — докладывать вышестоящему офицеру о каждом своем чихе, даже если ты в сортир соберешься, раз ты, придурок, простейшую операцию по изъятию не можешь провести без шума на всю столицу!
— Так точно, сэр, — ответил Стефанис без своей привычной издевательской растяжки в голосе. Теперь тот сделался низким, бесстрастным, с почти сексуальной хрипотцой. — Признаю свою вину, готов составить подробный рапорт. И пойти под расследование.
— Составишь, — отрубил Иллиан. — Сам пойдешь под домашний арест до выяснения обстоятельств. Оружие сдать, что там у тебя еще… контейнер служебного имущества? Тоже, под опись.
— Так точно, сэр. И разрешите сдать вам лично вот это? — Стефанис порылся в кармане и протянул ему на ладони миникуб с данными. — Я смарт-ключ все-таки нашел. Уже и не надеялся. Теперь базу поднимем.
Страница 11 из 64
