Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
220 мин, 41 сек 17315
Время… Вот уж чего всегда не хватает. Но тут снова срабатывает простая арифметика. Если нельзя прибавить к суткам несколько часов, можно их вычесть — например, из тех, которые бездарно тратятся на сон. Даже Его Величество Эзар умел работать полночи напролет, несмотря на свои годы. Тут Иллиан кстати припомнил своего загнанного, но неизменно деятельного завкадрами и название его волшебных таблеточек, полистал фармакологический справочник, подумал, и решение оформилось окончательно.
Конечно, он не самоубийца, чтобы глушить себя «синими таблетками» из армейской аптечки скорой помощи, тем более что штука это одноразовая. Но есть же альтернативы! Четверть часа тщательно дозированной разминки в пустом по ночному времени спортзале, капсула стимулятора, стакан отдающего горелым пластиком витаминного напитка — и работать, по утверждению справочника, можно хоть всю ночь.
Было почти радостью погрузиться в чистую работу аналитика, от которой он уже несколько лет был вынужденно отлучен. Это вам не будни командующего: политический выбор, руководство, лавирование в условиях ограниченных ресурсов, распределение обязанностей, выбор наименьшего зла из двух, совещания, еще раз совещания, борьба с неподатливым человеческим материалом, определение стратегии, решение о поощрениях и наказаниях, альянсы, конфронтации, бюджетные дилеммы… Просто берешь и погружаешься в лавину информации, в самую полную базу данных, какая существовала в империи, впервые — с отсутствием любых ограничений, наивысшим допуском и задачей, которую сам себе определяешь и уточняешь по ходу. Сначала работа — с непривычки — шла туго, но потом эвристический поиск на полной мощности чипа сделался по-настоящему азартным занятием. Когда Иллиан оторвался от файлов на комме и потер покрасневшие глаза, за глухими стенами штаб-квартиры должно было уже вставать бледное зимнее солнце, а до утренней планерки с начальниками отделов оставалось не больше часа. Спать, кстати, хотелось не сильней, чем обычно по утрам, зато за эту бессонную ночь кусочек полезной информации отложился у него в голове, как золотой песок в лотке у старателя. Пока небольшой, но лиха беда начало.
Назавтра он немного подумал и разработал четкую последовательность: час подремать в кресле, просто чтобы не сбить суточный цикл, потом физическая нагрузка, медицинский коктейль и работа на всю ночь. Да, и что-нибудь закапать в покрасневшие глаза наутро, прежде чем выйти на совещание. Жаль, что у шпионов и прочих деятелей спецслужб давно вышли из моды зловещие темные очки, ему бы они пригодились: на физиономии утомление сказывается не лучшим образом. Третья ночь далась Иллиану одновременно сложнее и проще: подступающее утомление, не решаясь подобраться поближе, оставляло голову ясной, но ломило суставы; зато он, кажется, уловил то состояние сосредоточения, в котором информация усваивалась наилучшим образом и ложилась в мозг уже не кучкой золотоносного песка — аккуратными кирпичиками. К концу недели вся конструкция должна была выстроиться, и ради этого стоило потерпеть.
Следующим вечером — да какой вечер, ночь! — лейтенант Бельский, его молоденький адъютант, рискнул спросить: «Все в порядке, сэр?» — и, разумеется, был послан… отдыхать во внеслужебное время, а не маячить над душой у начальства. Пареньку было далеко до Стефаниса с его неистребимой наглостью, поэтому он моментально сник и скрылся за дверью. По всему зданию СБ медленно расползалась тишина, только гудели на пределе слышимости вентиляторы, прогоняя воздух по замкнутому циклу — или это шумело у Саймона в ушах? Не важно. Когда выныриваешь с глубины, всегда закладывает уши, а он сейчас нырял все глубже в безбрежный, опасный океан информации, и идеальное решение расплывчато маячило у него перед глазами, как затонувший корабль сквозь толщу воды, когда, кажется, стоит протянуть руку и коснуться, но расстояние обманывает, и надо уходить глубже, глубже…
— Капитан! — пробилось сквозь звон в ушах. Настоящий звон, как отметил Саймон с удивлением и раздражением от неожиданной помехи. Сказал же, до утра не беспокоить, кроме чрезвычайных обстоятельств, а раз комм не взорвался ворохом тревожных сообщений, то ничего такого не случилось.
— Занят, позже, — буркнул он, не поворачивая головы и стараясь сохранить плавающую перед мысленным взором многомерную схему, которая и так начала таять.
Но очень ему это помогло, когда его взяли и развернули вместе с вращающимся креслом?
— Иллиан, ночь на дворе — не пора ли спать? — осведомился Стефанис, нависая над ним и еще для верности придерживая кресло за обе ручки. — Знаешь, что у тебя глаз дергается?
Драгоценная схема окончательно поплыла, размываясь, и Иллиан понял, что у него сейчас от бешенства не только глаз дергаться начнет, но и пена на губах появится. А уж заикаться он точно будет.
— Сержант, вон отсюда! — распорядился он коротко. — Повторяю для болванов: я приказал меня не беспокоить.
Сержант, словно не слыша, склонился к нему поближе:
Конечно, он не самоубийца, чтобы глушить себя «синими таблетками» из армейской аптечки скорой помощи, тем более что штука это одноразовая. Но есть же альтернативы! Четверть часа тщательно дозированной разминки в пустом по ночному времени спортзале, капсула стимулятора, стакан отдающего горелым пластиком витаминного напитка — и работать, по утверждению справочника, можно хоть всю ночь.
Было почти радостью погрузиться в чистую работу аналитика, от которой он уже несколько лет был вынужденно отлучен. Это вам не будни командующего: политический выбор, руководство, лавирование в условиях ограниченных ресурсов, распределение обязанностей, выбор наименьшего зла из двух, совещания, еще раз совещания, борьба с неподатливым человеческим материалом, определение стратегии, решение о поощрениях и наказаниях, альянсы, конфронтации, бюджетные дилеммы… Просто берешь и погружаешься в лавину информации, в самую полную базу данных, какая существовала в империи, впервые — с отсутствием любых ограничений, наивысшим допуском и задачей, которую сам себе определяешь и уточняешь по ходу. Сначала работа — с непривычки — шла туго, но потом эвристический поиск на полной мощности чипа сделался по-настоящему азартным занятием. Когда Иллиан оторвался от файлов на комме и потер покрасневшие глаза, за глухими стенами штаб-квартиры должно было уже вставать бледное зимнее солнце, а до утренней планерки с начальниками отделов оставалось не больше часа. Спать, кстати, хотелось не сильней, чем обычно по утрам, зато за эту бессонную ночь кусочек полезной информации отложился у него в голове, как золотой песок в лотке у старателя. Пока небольшой, но лиха беда начало.
Назавтра он немного подумал и разработал четкую последовательность: час подремать в кресле, просто чтобы не сбить суточный цикл, потом физическая нагрузка, медицинский коктейль и работа на всю ночь. Да, и что-нибудь закапать в покрасневшие глаза наутро, прежде чем выйти на совещание. Жаль, что у шпионов и прочих деятелей спецслужб давно вышли из моды зловещие темные очки, ему бы они пригодились: на физиономии утомление сказывается не лучшим образом. Третья ночь далась Иллиану одновременно сложнее и проще: подступающее утомление, не решаясь подобраться поближе, оставляло голову ясной, но ломило суставы; зато он, кажется, уловил то состояние сосредоточения, в котором информация усваивалась наилучшим образом и ложилась в мозг уже не кучкой золотоносного песка — аккуратными кирпичиками. К концу недели вся конструкция должна была выстроиться, и ради этого стоило потерпеть.
Следующим вечером — да какой вечер, ночь! — лейтенант Бельский, его молоденький адъютант, рискнул спросить: «Все в порядке, сэр?» — и, разумеется, был послан… отдыхать во внеслужебное время, а не маячить над душой у начальства. Пареньку было далеко до Стефаниса с его неистребимой наглостью, поэтому он моментально сник и скрылся за дверью. По всему зданию СБ медленно расползалась тишина, только гудели на пределе слышимости вентиляторы, прогоняя воздух по замкнутому циклу — или это шумело у Саймона в ушах? Не важно. Когда выныриваешь с глубины, всегда закладывает уши, а он сейчас нырял все глубже в безбрежный, опасный океан информации, и идеальное решение расплывчато маячило у него перед глазами, как затонувший корабль сквозь толщу воды, когда, кажется, стоит протянуть руку и коснуться, но расстояние обманывает, и надо уходить глубже, глубже…
— Капитан! — пробилось сквозь звон в ушах. Настоящий звон, как отметил Саймон с удивлением и раздражением от неожиданной помехи. Сказал же, до утра не беспокоить, кроме чрезвычайных обстоятельств, а раз комм не взорвался ворохом тревожных сообщений, то ничего такого не случилось.
— Занят, позже, — буркнул он, не поворачивая головы и стараясь сохранить плавающую перед мысленным взором многомерную схему, которая и так начала таять.
Но очень ему это помогло, когда его взяли и развернули вместе с вращающимся креслом?
— Иллиан, ночь на дворе — не пора ли спать? — осведомился Стефанис, нависая над ним и еще для верности придерживая кресло за обе ручки. — Знаешь, что у тебя глаз дергается?
Драгоценная схема окончательно поплыла, размываясь, и Иллиан понял, что у него сейчас от бешенства не только глаз дергаться начнет, но и пена на губах появится. А уж заикаться он точно будет.
— Сержант, вон отсюда! — распорядился он коротко. — Повторяю для болванов: я приказал меня не беспокоить.
Сержант, словно не слыша, склонился к нему поближе:
Страница 17 из 64
