Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
220 мин, 41 сек 17335
Однако, как выяснилось, все самое интересное в своем послании Мийоч приберег напоследок. Он заявлял, что не считает для себя больше возможным служить преступному режиму, и намерен отказаться от барраярского подданства и попросить политического убежища на Эскобаре.
Дочитав до этого места, Иллиан испытал острое желание придушить изобретательного коммандера собственными руками, но только зло рыкнул:
— Именно на Эскобаре? Почему уж не сразу на Эте Кита?
Майор О'Келли кивнул.
— Да уж. Выбрать для открытой эмиграции планету, война с которой у нас была немногим больше года назад — то ли особая глупость, то ли тонкий расчет.
Каково перебежчику будет адаптироваться на новой родине, если каждый гражданин Эскобара сейчас свято уверен — непременным атрибутом любого барраярского вояки являются хвост, рога и запах серы?
— Мы, разумеется, прорабатываем вариант, что Эскобар — всего лишь дымовая завеса, но пока никакой определенной информации нет, сэр. У дезертира было время не только получить убежище, но и вовсе покинуть под дипломатическим прикрытием пределы империи…
— Верно, а эскобарские дипломаты не скажут нам правду даже в ответ на вопрос, какое сегодня число. Ждать информации о судьбе Мийоча по официальным каналам не стоит.
После войны — да будем честны, после бесславной попытки вторжения — дипломатические отношения Республики Эскобар и Барраярской Империи оставались более чем прохладными. Поэтому по дипломатической линии запросы по Мийочу можно было слать хоть дюжину лет — и все без толку.
А с такой малочисленной резидентурой, подумал Иллиан, покосившись на Дункана из Внешней Разведки, обнаружить следы перебежчика на Эскобаре собственными силами будет крайне сложно. И даже озвучивать эту идею не стал.
— Хорошо, — подытожил он и поморщился. Чего уж тут хорошего! — Мы не можем точно определить, что именно случилось с Мийочем — и дезертировал ли он вообще, кстати. Что конкретно его подтолкнуло на этот шаг. Где он находится сейчас и какие есть способы до него добраться, и есть ли в этом вообще необходимость, или разбитую чашку уже не склеишь. Какие еще вопросы у вас возникают, господа?
Задачи для ближнего круга выкристаллизовались сразу. Аналитикам — поиск по базе. Был ли коммандер в прежние годы задействован в чем-то серьезном или оставался исключительно информатором? Хотя стиль руководства прежнего шефа СБ предполагал, что подобного рода ниточки сходились к нему лично, так что после гибели Негри они оказались оборваны. Кто мог помочь коммандеру бежать, сообщив нужные контакты? И, наконец, как оценить причиненный в общественном мнении ущерб от этого дела, нематериальный, но весьма болезненный? Все ясно? Выполняйте.
Пропаганда была той «темной лошадкой», которую новый шеф СБ получил в наследство вместе со всем прочим стадом, а теперь задавался вопросом, успел ли шеф Негри развернуть эту сферу деятельности после бесславного краха Министерства Политвоспитания или вовсе даже нет. Как старик часто любил говорить, «наше дело — собирать информацию, а не распространять ее». Афоризм звучный, но ничуть не помогает с ответом на вопрос, как в скорейшие сроки исправить ущерб, нанесенный публикациями письма Мийоча в комаррской желтой прессе.
Потому что, несмотря на всю секретность и цензурный контроль, отголоски этого события слишком быстро докатились до Форбарр-Султаны. Следует подозревать, что их какая-то шустрая птичка на хвосте принесла. Принесла, очевидно, прямо с планерки СБ на… да, это был уже министерский комитет, которому и так раздраженный несуразностью всего происходящего Иллиан делал несколько дней спустя свой еженедельный доклад.
— Капитан Иллиан, мы закономерным образом опасаемся, что именно потому, что моральный дух в армии сейчас слишком низок, дезертирство приобретает такие угрожающие масштабы. Что вы предпринимаете по этому поводу? Да-да, вы. Ведь политическая пропаганда теперь ваша забота!
Граф Форвилль несомненно владел тонким искусством ловко смешивать в одной фразе правду и инсинуации. И не опровергнешь первую ее часть без того, чтобы не поставить под сомнение вторую.
— Последние месяцы принесли нам множество примеров нелояльности даже со стороны тех, кто клялся в своей верности Империи присягой и словом чести. — «Твоих же коллег по Совету Графов, в том числе, не говоря о птице не столь высокого полета. А в войсках пришлось объявить амнистию, чтобы не устраивать массовых трибуналов». — Былая политическая нестабильность до сих пор сказывается на моральном духе солдат, однако дезертирство — это особый случай. Вы говорите, именно угрожающие масштабы? К вам поступили новые сведения от военной полиции?
— Чтобы узнать о подобных вещах, сегодня достаточно раскрыть газету, — Форвилль поморщился. — Беспрецедентный промах. Как вы это допускаете, капитан? Похоже, вы утратили контроль над СМИ. Комаррские писаки совершенно распоясались.
Дочитав до этого места, Иллиан испытал острое желание придушить изобретательного коммандера собственными руками, но только зло рыкнул:
— Именно на Эскобаре? Почему уж не сразу на Эте Кита?
Майор О'Келли кивнул.
— Да уж. Выбрать для открытой эмиграции планету, война с которой у нас была немногим больше года назад — то ли особая глупость, то ли тонкий расчет.
Каково перебежчику будет адаптироваться на новой родине, если каждый гражданин Эскобара сейчас свято уверен — непременным атрибутом любого барраярского вояки являются хвост, рога и запах серы?
— Мы, разумеется, прорабатываем вариант, что Эскобар — всего лишь дымовая завеса, но пока никакой определенной информации нет, сэр. У дезертира было время не только получить убежище, но и вовсе покинуть под дипломатическим прикрытием пределы империи…
— Верно, а эскобарские дипломаты не скажут нам правду даже в ответ на вопрос, какое сегодня число. Ждать информации о судьбе Мийоча по официальным каналам не стоит.
После войны — да будем честны, после бесславной попытки вторжения — дипломатические отношения Республики Эскобар и Барраярской Империи оставались более чем прохладными. Поэтому по дипломатической линии запросы по Мийочу можно было слать хоть дюжину лет — и все без толку.
А с такой малочисленной резидентурой, подумал Иллиан, покосившись на Дункана из Внешней Разведки, обнаружить следы перебежчика на Эскобаре собственными силами будет крайне сложно. И даже озвучивать эту идею не стал.
— Хорошо, — подытожил он и поморщился. Чего уж тут хорошего! — Мы не можем точно определить, что именно случилось с Мийочем — и дезертировал ли он вообще, кстати. Что конкретно его подтолкнуло на этот шаг. Где он находится сейчас и какие есть способы до него добраться, и есть ли в этом вообще необходимость, или разбитую чашку уже не склеишь. Какие еще вопросы у вас возникают, господа?
Задачи для ближнего круга выкристаллизовались сразу. Аналитикам — поиск по базе. Был ли коммандер в прежние годы задействован в чем-то серьезном или оставался исключительно информатором? Хотя стиль руководства прежнего шефа СБ предполагал, что подобного рода ниточки сходились к нему лично, так что после гибели Негри они оказались оборваны. Кто мог помочь коммандеру бежать, сообщив нужные контакты? И, наконец, как оценить причиненный в общественном мнении ущерб от этого дела, нематериальный, но весьма болезненный? Все ясно? Выполняйте.
Пропаганда была той «темной лошадкой», которую новый шеф СБ получил в наследство вместе со всем прочим стадом, а теперь задавался вопросом, успел ли шеф Негри развернуть эту сферу деятельности после бесславного краха Министерства Политвоспитания или вовсе даже нет. Как старик часто любил говорить, «наше дело — собирать информацию, а не распространять ее». Афоризм звучный, но ничуть не помогает с ответом на вопрос, как в скорейшие сроки исправить ущерб, нанесенный публикациями письма Мийоча в комаррской желтой прессе.
Потому что, несмотря на всю секретность и цензурный контроль, отголоски этого события слишком быстро докатились до Форбарр-Султаны. Следует подозревать, что их какая-то шустрая птичка на хвосте принесла. Принесла, очевидно, прямо с планерки СБ на… да, это был уже министерский комитет, которому и так раздраженный несуразностью всего происходящего Иллиан делал несколько дней спустя свой еженедельный доклад.
— Капитан Иллиан, мы закономерным образом опасаемся, что именно потому, что моральный дух в армии сейчас слишком низок, дезертирство приобретает такие угрожающие масштабы. Что вы предпринимаете по этому поводу? Да-да, вы. Ведь политическая пропаганда теперь ваша забота!
Граф Форвилль несомненно владел тонким искусством ловко смешивать в одной фразе правду и инсинуации. И не опровергнешь первую ее часть без того, чтобы не поставить под сомнение вторую.
— Последние месяцы принесли нам множество примеров нелояльности даже со стороны тех, кто клялся в своей верности Империи присягой и словом чести. — «Твоих же коллег по Совету Графов, в том числе, не говоря о птице не столь высокого полета. А в войсках пришлось объявить амнистию, чтобы не устраивать массовых трибуналов». — Былая политическая нестабильность до сих пор сказывается на моральном духе солдат, однако дезертирство — это особый случай. Вы говорите, именно угрожающие масштабы? К вам поступили новые сведения от военной полиции?
— Чтобы узнать о подобных вещах, сегодня достаточно раскрыть газету, — Форвилль поморщился. — Беспрецедентный промах. Как вы это допускаете, капитан? Похоже, вы утратили контроль над СМИ. Комаррские писаки совершенно распоясались.
Страница 31 из 64
