Кафе лунатиков

— Айкенсен, если ты ему что-нибудь сделал, я тебе твой собственный хрен скормлю с ножа!

Он засмеялся и повесил трубку. И я не могла бы сказать на суде, кто это был.

— Черт, черт, черт!

— Что случилось?

Я позвонила в справочную узнать номер полиции Уиллотона и нажала кнопку, которая набрала этот номер автоматически за небольшую плату.

— Анита, в чем дело?

Я подняла руку, прося его подождать. Ответила женщина.

— Помощник начальника Холмс?

Это была не она. После заявления, что речь идет о жизни и смерти, меня соединили с Гарровеем. Я не повысила голос в разговоре с женщиной — куча очков в мою пользу.

Гарровею я изложила сжатую версию.

— Не могу поверить, что даже Айкенсен может быть втянут в такое дело, но пошлю машину проверить.

— Спасибо.

— Почему ты не звонила 911? — спросил Ричард.

— Они бы связались с полицией округа. Может быть, Айкенсен даже получил бы назначение на этот вызов.

Я боролась с изувеченным жакетом. Ричард помог мне стащить его с левого плеча, а то я никогда бы сама не справилась. Сняв его, я поняла, что мне больше нечего надеть. Два пальто за два дня. Осталось только одно, и я взяла его. Ярко-красное и длинное. Я его надевала всего два раза, и оба раза на Рождество. Красное пальто выделяется даже ночью. Если надо будет кого-то скрадывать, придется его снять.

Ричард помог мне натянуть левый рукав. Все равно было больно.

— Поехали за Джейсоном, — сказал Ричард.

Я глянула на него.

— Ты никуда не поедешь, разве что туда, куда ездят ликантропы в полнолуние.

— Ты даже не можешь сама надеть пальто. Как ты поведешь машину?

Он был прав.

— Тебе может грозить опасность.

— Я — взрослый вервольф, а сегодня полнолуние. Как-нибудь справлюсь.

Взгляд его сделался далеким, будто он слышал голоса.

— Ладно, поехали, но первым делом мы едем спасать Уильямса. Думаю, оборотни близко от его жилья, но я точно не знаю, где.

Ричард стоял, одетый в свой длинный пыльник. На нем была белая футболка, пара джинсов с разорванным коленом и более чем заслуженные ботинки.

— Зачем ты оделся, как оборванец? — Если я перекидываюсь в одежде, она всегда рвется. Так что это предосторожность. Ты готова? — Да.

— Поехали, — сказал он.

Что-то в нем изменилось. Напряжение ожидания, как у воды, готовой вот-вот хлынуть через край. Я глянула в его глаза, и что-то мелькнуло в них. Что-то мохнатое, ждущее своего часа.

Я поняла, что за чувство от него исходит. Нетерпение. Зверь Ричарда выглядывал в эти карие глаза и рвался наружу, заняться своим делом.

Что я могла сказать? Мы вышли.

38

Эдуард стоял, прислонясь к моему джипу и скрестив руки на груди. От его дыхания шел пар — после темноты температура упала на двадцать градусов (по Фаренгейту. Примерно 11 по Цельсию!) и снова вернулся мороз. Талая вода замерзла опять, и под ногами скрипел снег.

— Что ты здесь делаешь, Эдуард? — Я собирался зайти к тебе, когда увидел, как ты выходишь.

— Чего ты хочешь? — Принять участие в игре.

Я уставилась на него: — Вот именно так? Ты не знаешь, чем я занята, но хочешь урвать себе долю? — Когда я иду за тобой, это позволяет мне перебить массу народу.

Горько, но правда.

— Нет у меня времени спорить. Залезай.

Он сел на заднее сиденье.

— И кого мы будем убивать этой ночью?

Ричард завел мотор, я пристегнулась.

— Увидим. Предатель-полисмен да еще тот или те, кто похитил семерых оборотней.

— Это работа не ведьм? — Не вся их.

— Как ты думаешь, ликантропов сегодня будем убивать?

Я думаю, это он хотел поддразнить Ричарда. Ричард не клюнул.

— Я все думаю, кто мог похитить их всех без борьбы. Это должен быть кто-то, кому они верили.

— А кому бы они могли верить? — спросила я.

— Одному из нас, — ответил он.

— Вот это да! — сказал Эдуард. — Есть в сегодняшнем меню ликантропы.

Ричард не стал спорить. Если он не обижается, то и мне не стоит.

39

Уильямс лежал на боку, скорчившись. Он был убит выстрелом в сердце с близкого расстояния. Два выстрела. Вот тебе и докторская.

Одна его рука охватывала рукоять «магнума» калибра 357. Я могла бы ручаться, что на коже руки есть следы пороха, будто стрелял он сам.

Заместитель начальника полиции Холмс и ее напарник, имени которого я не запомнила, лежали мертвыми в снегу. У нее почти вся грудь была разворочена из «магнума» Эльфийские черты лица обвисли и уже не были такими хорошенькими. Глаза ее смотрели прямо в небо, она не казалась спящей. Она казалась мертвой.

У ее напарника почти не было лица. Он рухнул в снег, забрызгав его мозгами и кровью. В руке он все еще сжимал пистолет.

Холмс тоже успела достать оружие, хотя это ей мало помогло. Вряд ли кто-нибудь из них застрелил Уильямса, но я ставлю свое месячное жалованье, что это было сделано из их оружия.

Опустившись на колени в снег, я с чувством сказала: — Ч-черт!

Ричард стоял возле Уильямса и глядел, будто запоминая.

— У Сэмюэла не было оружия. Он даже охотиться терпеть не мог.

— Ты его знал? — Я же в Одубоне работаю.

Я кивнула. Все это казалось не настоящим. Инсценированным. И это ему сойдет с рук? Нет.