Когда в палате интенсивной терапии пациент наконец перебесится и отойдет от «белочки»(благодаря фильму«Кавказская пленница» вы знаете её научное название — алкогольный делирий или Delirium tremens — это на латыни), то его переводят на общий режим.
Добавить в моё избранное
11 мин, 51 сек 6240
Палаты, как и в большинстве психбольниц — без дверей. Свет не выключается никогда. Все попытки занавесить лампу газеткой жестоко караются.
Но пациентам там намного привольнее. Можно разжиться кипятком, можно своими ножками сходить на обед, что уже целое событие после недель постоянного лежания в одном помещении. Можно получать передачи, самостоятельно ходить в туалет, курить и носить одежду. Женщинам краситься не разрешается, но уже сам факт, что они пытаются следить за собой, радует.
Как и в рассказах про СИЗО, здесь бытуют похожие нравы. Да и многие наши постояльцы уже прошли через тюрьмы.
«Дороги» — на нитках затягиваются или спускаются запрещенные предметы, или«малявы» поэтому нам надо постоянно обходить палаты и следить, чтобы никто не висел на оконных решетках. Пакет на веревке называется«конем». Особо бесстрашные или новенькие пытаются даже поговорить/поорать с соседями или пришедшими корешами, стоящими по окнами. Их тоже выдворяем.
Также «дороги» прокладываются во время походов на обед. Либо просто украдкой стараются поменяться/передать что-либо, либо присматривают трещины в стенах, коробки с пожарными брандспойтами и так далее и стараются сныкать там что-либо. После ухода колонны обитатели проходного отделения бегут с секретному месту и извлекают письма и прочие«ништяки».
Валюта — та же самая, что и в тюрьме. Чай, сигареты, сахар-конфеты. Этим расплачиваются за все услуги. Откупиться от очереди помывки полов (свои палаты пациенты должны мыть сами), кому-то что-то постирать, ну и так далее.
Один предприимчивый гражданин из отделения на втором этаже замутил нехилый бизнес (первый этаж — вообще ахтунг). Он убедил одного полного дурачка ходить с ним по ночам в туалет, где через оконные решетки заставил… отсасывать у каких-то пацанов, уже в обговоренное время висящих на решетках второго этажа снаружи, с уже приготовленными оголенными членами. Не палился он достаточно долго. Делал вид, что водит ущербного в туалет, ибо он ходит под себя, вроде как доброе дело делал, ага. Не задерживался там надолго и все процедуры проводил в исключительной тишине.
Когда просекли, сбивали этих педиков кирпичами — весело было, когда они с криком наворачивались со второго этажа со спущенными штанами.
Когда слежка за всем была достаточно надежной, и веществ затянуть было неоткуда, то пили ребятки, естественно, чифирь. Из забродившего варенья или сахара пытались сделать что-то алкогольное. Частенько на батареях мы находили эту бурду.
Без «стукачей» дело тоже не обходилось — за кусок масла сдадут все нычки,«дороги» припрятанный самогон, самопальные розетки, схроны и так далее А иногда и бесплатно, так, ради искусства.
Но мы тоже иногда проявляли лояльность: если более-менее адекватный человек просил передать корешу из другого отделения коробочек заварки или сигарет, то обычно не отказывали. Хотя чай тоже был запрещен.
Кроме «стукачей» и«отрицал»(были и такие, которые после интенсивки и вязок перестают быть таковыми), существовали и что-то вроде«мужиков». Вели себя прилично, помогали персоналу в уборке, в укладке буйных, ну и прочих работах, следили за собой. Таких, собственно, и быстрее выписывали.
Конечно же, были и «чушпаны». Деградирующие личности, воняющие мочой, дерьмом, потом. Со вшами, венерическими заболевания и прочей гадостью. Женщин видеть в таком состоянии еще ужаснее. Дефилирует себе такая по отделению в сорочке, а сзади засохшие такие пятнища от менструации. Трехмесячной давности.
Приволокли, помню, бабищу в 130 килограмм, в запое была год. И ни разу за это время не мылась. Когда ей ляхи раздвинули… В общем, я сбежал в ужасе, а перед персоналом женского отделения теперь преклоняюсь.
Одна сотрудница страдала от ЖКБ. Был очередной приступ, сидит зеленая вся, а коллектив бросить вообще никак — психозы пачками поступают. Ей пять кубов обезболивающего по вене впаяли, и она продолжала работать. А кто не в курсе, делать при камнях в желчном это категорически запрещено, но срочно надо было заглушить боль. Потом её на скорой увезли, камень в проток пошел.
Ну, чем еще у нас клиенты занимаются…
Жрут! Без остановки и все подряд, отъедаются за все голодные запои. Наркоманы жрут еще больше, особенно сладкого — пораженная печень требует глюкозы.
У кого не идут передачи — тем хреново. Больничная еда сами знаете какая. А у них жор дикий открываются, такие за пачку «бич-пакета» и отсосать могут.
И снова про непотребство. Захожу в интенсивку, а там один тихий дурачок без вязок был, швырялся себе на шконке, «нитки» изо рта вытаскивал. Так вот, захожу я в палату, а этот кадр сидит верхом на одном из привязанных и пытается член его обвисший себе в задний проход направить.
Я ему:
— Ах ты ж педрило поганое, ты что творишь-то, анафема!
А он смотрит на меня глазами ребенка и вкрадчиво так спрашивает:
— А что, нельзя, да?
Но пациентам там намного привольнее. Можно разжиться кипятком, можно своими ножками сходить на обед, что уже целое событие после недель постоянного лежания в одном помещении. Можно получать передачи, самостоятельно ходить в туалет, курить и носить одежду. Женщинам краситься не разрешается, но уже сам факт, что они пытаются следить за собой, радует.
Как и в рассказах про СИЗО, здесь бытуют похожие нравы. Да и многие наши постояльцы уже прошли через тюрьмы.
«Дороги» — на нитках затягиваются или спускаются запрещенные предметы, или«малявы» поэтому нам надо постоянно обходить палаты и следить, чтобы никто не висел на оконных решетках. Пакет на веревке называется«конем». Особо бесстрашные или новенькие пытаются даже поговорить/поорать с соседями или пришедшими корешами, стоящими по окнами. Их тоже выдворяем.
Также «дороги» прокладываются во время походов на обед. Либо просто украдкой стараются поменяться/передать что-либо, либо присматривают трещины в стенах, коробки с пожарными брандспойтами и так далее и стараются сныкать там что-либо. После ухода колонны обитатели проходного отделения бегут с секретному месту и извлекают письма и прочие«ништяки».
Валюта — та же самая, что и в тюрьме. Чай, сигареты, сахар-конфеты. Этим расплачиваются за все услуги. Откупиться от очереди помывки полов (свои палаты пациенты должны мыть сами), кому-то что-то постирать, ну и так далее.
Один предприимчивый гражданин из отделения на втором этаже замутил нехилый бизнес (первый этаж — вообще ахтунг). Он убедил одного полного дурачка ходить с ним по ночам в туалет, где через оконные решетки заставил… отсасывать у каких-то пацанов, уже в обговоренное время висящих на решетках второго этажа снаружи, с уже приготовленными оголенными членами. Не палился он достаточно долго. Делал вид, что водит ущербного в туалет, ибо он ходит под себя, вроде как доброе дело делал, ага. Не задерживался там надолго и все процедуры проводил в исключительной тишине.
Когда просекли, сбивали этих педиков кирпичами — весело было, когда они с криком наворачивались со второго этажа со спущенными штанами.
Когда слежка за всем была достаточно надежной, и веществ затянуть было неоткуда, то пили ребятки, естественно, чифирь. Из забродившего варенья или сахара пытались сделать что-то алкогольное. Частенько на батареях мы находили эту бурду.
Без «стукачей» дело тоже не обходилось — за кусок масла сдадут все нычки,«дороги» припрятанный самогон, самопальные розетки, схроны и так далее А иногда и бесплатно, так, ради искусства.
Но мы тоже иногда проявляли лояльность: если более-менее адекватный человек просил передать корешу из другого отделения коробочек заварки или сигарет, то обычно не отказывали. Хотя чай тоже был запрещен.
Кроме «стукачей» и«отрицал»(были и такие, которые после интенсивки и вязок перестают быть таковыми), существовали и что-то вроде«мужиков». Вели себя прилично, помогали персоналу в уборке, в укладке буйных, ну и прочих работах, следили за собой. Таких, собственно, и быстрее выписывали.
Конечно же, были и «чушпаны». Деградирующие личности, воняющие мочой, дерьмом, потом. Со вшами, венерическими заболевания и прочей гадостью. Женщин видеть в таком состоянии еще ужаснее. Дефилирует себе такая по отделению в сорочке, а сзади засохшие такие пятнища от менструации. Трехмесячной давности.
Приволокли, помню, бабищу в 130 килограмм, в запое была год. И ни разу за это время не мылась. Когда ей ляхи раздвинули… В общем, я сбежал в ужасе, а перед персоналом женского отделения теперь преклоняюсь.
Одна сотрудница страдала от ЖКБ. Был очередной приступ, сидит зеленая вся, а коллектив бросить вообще никак — психозы пачками поступают. Ей пять кубов обезболивающего по вене впаяли, и она продолжала работать. А кто не в курсе, делать при камнях в желчном это категорически запрещено, но срочно надо было заглушить боль. Потом её на скорой увезли, камень в проток пошел.
Ну, чем еще у нас клиенты занимаются…
Жрут! Без остановки и все подряд, отъедаются за все голодные запои. Наркоманы жрут еще больше, особенно сладкого — пораженная печень требует глюкозы.
У кого не идут передачи — тем хреново. Больничная еда сами знаете какая. А у них жор дикий открываются, такие за пачку «бич-пакета» и отсосать могут.
И снова про непотребство. Захожу в интенсивку, а там один тихий дурачок без вязок был, швырялся себе на шконке, «нитки» изо рта вытаскивал. Так вот, захожу я в палату, а этот кадр сидит верхом на одном из привязанных и пытается член его обвисший себе в задний проход направить.
Я ему:
— Ах ты ж педрило поганое, ты что творишь-то, анафема!
А он смотрит на меня глазами ребенка и вкрадчиво так спрашивает:
— А что, нельзя, да?
Страница 1 из 4
