Когда в палате интенсивной терапии пациент наконец перебесится и отойдет от «белочки»(благодаря фильму«Кавказская пленница» вы знаете её научное название — алкогольный делирий или Delirium tremens — это на латыни), то его переводят на общий режим.
Добавить в моё избранное
11 мин, 51 сек 6244
Занавес.
Малолетки умиляли всегда. У них самые интересные романы по переписке были. Они ведь взаправду влюблялись, страдали, плакали, добивались встреч.
Заходит малява в отделение из женского, мол, познакомлюсь с парнем, такая-то такая, выгляжу так-то, увлекаюсь тем-то. Вот кто социальные сети-то разрабатывал, блин…
И понесется. Знакомятся, влюбляются, краем глаза пытаются на обеде увидеться, а то и за ручку подержаться, подарки шлют друг другу. От сигареток и конфет до шикарных комплектов постельного белья.
Выпишут если любимую — тоска у парня. За таким надо смотреть в оба, сразу ставим метку в карточку, что склонен к побегу.
А в сортирах-то какие баталии из-за женщин организуются!
Там и туалет, и курилка. Десяток человек набьется и стоят вокруг справляющих нужду, общаются. По-другому не пообщаться — в палатах большие сборища не допускаются.
Ну и начнет кто-нибудь:
— Так Наташка шалава ведь, шлюха последняя.
А справляющий нужду влюбленный рыцарь ему дерьмом в рожу. Потасовка. Дерьмо по всем окружающим разлетелось, так всем сортиром и колотят этого Ромео.
На вольную больничку тоже стараются съехать. Копперфильд нервно курит. Глотают ложки, зажигалки, копят таблетки, а потом жрут оптом. Поэтому на раздаче лекарств надо каждому варежку осмотреть-пощупать, ибо смертей таких тоже немало было.
Еще одни фокусники из мусора шприцы тырят ломаные. Чинят их (умельцы чуть ли не самодельные создают) и колют себе всякую гадость куда придется. Иногда даже спасаем.
Сейчас вспоминаю девочку лет двадцати. Из благополучной семьи, хорошо училась, начала работать в сельской библиотеке, собственно, библиотекарем. В скучный зимний вечер к ней зашел ухажер, привез из города некое вещество и угостил даму. Дама сперва отказывалась, но на уговоры поддалась. Через некоторое время молодой человек покинул возлюбленную, и та осталась дорабатывать свой рабочий день. Под закрытие пришли два школьника — то ли сдать, то ли выбрать книжки. В общем, юную библиотекаршу поклинило, и утром обнаружили предположительно трупы двух детей. Почему предположительно? Да потому, что были размолочены молотком. В кашу.
Потаскав по всем психушкам, через нашу в том числе, девушку признали невменяемой и отправили в Казань. В психбольницу для преступников. Место куда более страшное, чем все тюрьмы и дурдомы, вместе взятые.
И такие преступления далеко не единичны. А самоубийства — так вообще норма.
До сих пор не могу не удивляться, когда вижу потрясающую скорость деградации наркозависимых. Вроде полгода назад у нас лечилась вполне себе девушка с формами и всего лишь с легкой нервозностью. А сейчас передо мной машет обвислыми сиськами древняя старуха. Кокетливо запускает руку в бывшие когда-то прекрасными волосы, которые превратились в уродливые колтуны и живут собственной жизнью. Да-да, они шевелятся. От живущих в них полчищ вшей. Напоминает клубок змей, если смотреть издалека. Так и прозвали её — «Медуза Горгона».
Персонал немало страдает от разнообразной живности в отделениях. Зачастую приносят домой и вшей, и тараканов, и клопов, и прочую хрень, которая даже неизвестна науке. Нет-нет, честное слово, иногда из постели больного выползет ну такая сикарашка, что потом до конца смены икаешь от страха.
Само постельное белье изумительно. В гнойных, кровавых, рвотных и еще хрен знает каких разводах. Коричневое от постоянных прожарок (если желтое — то это новое).
Еще буйным цветом процветает воровство в палатах. Был свидетелем целого крестового похода за пряниками. Лежала у нас злобнющая толстуха, у которой всегда в достатке были пряники и сигареты. А еще у нее в достатке было мрачной паранойи, что её хотят обокрасть. И как оказалось — небезосновательной. Толстуха обожала сплетни и сцены разборок, поэтому наркоманки устроили целый театр. Две из них, демонстративно поорав матом, вцепились друг другу в волосы. Остальные две, по-пластунски скользя под койками, подобрались к тумбочке злобной упырихи и вынесли её подчистую. Все это я видел лично, но не стал мешать охотницам за пряниками.
Бывает воровство ну совершенно дебильное. Молодая наркоманка, постирав свои стринги, повесила их, как водится, на батарею. Утром их не обнаружила и подняла скандал. Не добившись справедливости, стала лично подходить к своим соседкам и задирать у них юбки, пытаясь обнаружить своё имущество. И что вы думаете? Обнаружила! На заднице восьмидесятилетней старухи. От смеха рухнули все. Громче всех ржала сама потерпевшая. И, сменив гнев на милость, так и оставила этот предмет туалета старой дуре. Долго еще народ ходил и поднимал себе настроение, заглядывая под юбку этой мадам. Самой мадам эта вольность была абсолютно по барабану. Она умела только жрать и срать соседям в тапки. В прямом смысле.
Малолетки умиляли всегда. У них самые интересные романы по переписке были. Они ведь взаправду влюблялись, страдали, плакали, добивались встреч.
Заходит малява в отделение из женского, мол, познакомлюсь с парнем, такая-то такая, выгляжу так-то, увлекаюсь тем-то. Вот кто социальные сети-то разрабатывал, блин…
И понесется. Знакомятся, влюбляются, краем глаза пытаются на обеде увидеться, а то и за ручку подержаться, подарки шлют друг другу. От сигареток и конфет до шикарных комплектов постельного белья.
Выпишут если любимую — тоска у парня. За таким надо смотреть в оба, сразу ставим метку в карточку, что склонен к побегу.
А в сортирах-то какие баталии из-за женщин организуются!
Там и туалет, и курилка. Десяток человек набьется и стоят вокруг справляющих нужду, общаются. По-другому не пообщаться — в палатах большие сборища не допускаются.
Ну и начнет кто-нибудь:
— Так Наташка шалава ведь, шлюха последняя.
А справляющий нужду влюбленный рыцарь ему дерьмом в рожу. Потасовка. Дерьмо по всем окружающим разлетелось, так всем сортиром и колотят этого Ромео.
На вольную больничку тоже стараются съехать. Копперфильд нервно курит. Глотают ложки, зажигалки, копят таблетки, а потом жрут оптом. Поэтому на раздаче лекарств надо каждому варежку осмотреть-пощупать, ибо смертей таких тоже немало было.
Еще одни фокусники из мусора шприцы тырят ломаные. Чинят их (умельцы чуть ли не самодельные создают) и колют себе всякую гадость куда придется. Иногда даже спасаем.
Сейчас вспоминаю девочку лет двадцати. Из благополучной семьи, хорошо училась, начала работать в сельской библиотеке, собственно, библиотекарем. В скучный зимний вечер к ней зашел ухажер, привез из города некое вещество и угостил даму. Дама сперва отказывалась, но на уговоры поддалась. Через некоторое время молодой человек покинул возлюбленную, и та осталась дорабатывать свой рабочий день. Под закрытие пришли два школьника — то ли сдать, то ли выбрать книжки. В общем, юную библиотекаршу поклинило, и утром обнаружили предположительно трупы двух детей. Почему предположительно? Да потому, что были размолочены молотком. В кашу.
Потаскав по всем психушкам, через нашу в том числе, девушку признали невменяемой и отправили в Казань. В психбольницу для преступников. Место куда более страшное, чем все тюрьмы и дурдомы, вместе взятые.
И такие преступления далеко не единичны. А самоубийства — так вообще норма.
До сих пор не могу не удивляться, когда вижу потрясающую скорость деградации наркозависимых. Вроде полгода назад у нас лечилась вполне себе девушка с формами и всего лишь с легкой нервозностью. А сейчас передо мной машет обвислыми сиськами древняя старуха. Кокетливо запускает руку в бывшие когда-то прекрасными волосы, которые превратились в уродливые колтуны и живут собственной жизнью. Да-да, они шевелятся. От живущих в них полчищ вшей. Напоминает клубок змей, если смотреть издалека. Так и прозвали её — «Медуза Горгона».
Персонал немало страдает от разнообразной живности в отделениях. Зачастую приносят домой и вшей, и тараканов, и клопов, и прочую хрень, которая даже неизвестна науке. Нет-нет, честное слово, иногда из постели больного выползет ну такая сикарашка, что потом до конца смены икаешь от страха.
Само постельное белье изумительно. В гнойных, кровавых, рвотных и еще хрен знает каких разводах. Коричневое от постоянных прожарок (если желтое — то это новое).
Еще буйным цветом процветает воровство в палатах. Был свидетелем целого крестового похода за пряниками. Лежала у нас злобнющая толстуха, у которой всегда в достатке были пряники и сигареты. А еще у нее в достатке было мрачной паранойи, что её хотят обокрасть. И как оказалось — небезосновательной. Толстуха обожала сплетни и сцены разборок, поэтому наркоманки устроили целый театр. Две из них, демонстративно поорав матом, вцепились друг другу в волосы. Остальные две, по-пластунски скользя под койками, подобрались к тумбочке злобной упырихи и вынесли её подчистую. Все это я видел лично, но не стал мешать охотницам за пряниками.
Бывает воровство ну совершенно дебильное. Молодая наркоманка, постирав свои стринги, повесила их, как водится, на батарею. Утром их не обнаружила и подняла скандал. Не добившись справедливости, стала лично подходить к своим соседкам и задирать у них юбки, пытаясь обнаружить своё имущество. И что вы думаете? Обнаружила! На заднице восьмидесятилетней старухи. От смеха рухнули все. Громче всех ржала сама потерпевшая. И, сменив гнев на милость, так и оставила этот предмет туалета старой дуре. Долго еще народ ходил и поднимал себе настроение, заглядывая под юбку этой мадам. Самой мадам эта вольность была абсолютно по барабану. Она умела только жрать и срать соседям в тапки. В прямом смысле.
Страница 2 из 4
