Имена и фамилии в этой истории настоящие. Рассказал мне ее мой друг Вольдемар Даувальтер. Сейчас ему 47 лет, и живет он в Германии в городе Кассель. А в то время, о котором идет речь, он жил в СССР и звали его не Вольдемаром, а просто Вовой. Передаю рассказ с его слов, как есть.
Добавить в моё избранное
7 мин, 16 сек 17750
Оказалось, такой настил давным-давно приготовил сам Георгий Иванович. По бревнам этим мы метров четыреста тащили лодку, а потом спустили ее в лесное озеро. Затем мы пересекли озеро и вышли в речную протоку.
— Здесь! — наконец объявил Георгий Иванович.
Признаться, для рыбалки то место оказалось настоящим раем! Однако мы туда, как выяснилось, прибыли вовсе не рыбачить. Мы расположились на берегу заросшего лесом полуострова. Поставили палатку, развели костер. Пока я чистил картошку, Георгий Иванович поймал рыбы для ухи, выпотрошил и положил в котелок. Когда же все приготовления к обеду были закончены, мой друг достал из рюкзака большой кусок мяса с костью и пошел в лес, кивнув мне, мол, иди за мной. Мы отошли от палатки метров на триста к опушке леса. Тут отшельник подошел к огромному старому пню и, положив на него мясо, заявил:
— Это — чучуне!
— Кому-кому? — не понял я.
И Георгий Иванович поведал такую историю.
— Смотрю — ходит человек: огромный и волосатый, как зверь! Точно, думаю, чучуна (так якуты называют существо, нечто вроде снежного человека), — рассказывал мне Георгий Иванович.
Приглядевшись, он заметил, что незваный гость сильно хромает и даже волочит за собой ногу. Видать, где-то в тайге поранился. Георгий Иванович имел привычку все остатки еды складывать на берегу в одном месте — для чаек и другой живности. Не пропадать же добру! Так вот, этот самый чучуна сгреб все эти объедки, затем вытряхнул содержимое стоявших у костра кастрюли и миски, прямо руками поел с земли и ушел.
— Конечно же, я был сильно напуган, — признался Георгий Иванович.
— Когда «гость» ушел, я выбрался из палатки, осмотрел территорию и заметил на земле кровь.«Видимо, сильно этот чучуна поранился!» — подумал я. И мне его так жалко стало…
На следующий день, прежде чем уехать, Георгий Иванович собрал все съестное, что имел: открытую банку тушенки, хлеб, сахар, сложил в большую чашку и поставил на тот самый старый пень.
В течение следующего месяца Георгий Иванович подкармливал своего нового знакомого. Пищу он для него добывал по пути на реке и в лесу. Однажды из-за чучуны Георгий Иванович даже работу пропустил — не успел вовремя вернуться.
По словам Георгия Ивановича, это существо довольно-таки разумно. Сам он полагал, что чучуна приходит откуда-то «из мира духов». Йети очень настороженно относился к человеку и выходил из леса лишь после того, как тот отплывал на лодке метров на двести. Впрочем, с каждым разом он все больше и больше доверял человеку, и расстояние между ними постепенно сокращалось. Дошло даже до того, что чучуна стал благодарить Георгия Ивановича: выйдет из леса, соберет оставленную еду, прижмет одной рукой к груди, а свободной обязательно помашет охотнику. Этакое снежночеловеческое «спасибо»! Кстати, чашку чучуна никогда не забирал, всегда оставлял ее на пне.
Георгий Иванович отмечал, что чучуна идет на поправку: хромает все меньше и меньше, выздоравливает. Когда же охотник видел чучуну в последний раз, тот полностью оправился от раны. В тот день, прежде чем взять еду, йети помахал своему другу обеими руками. С тех пор они больше не виделись.
Увы, наша дружба с Георгием Ивановичем тоже прервалась. Сначала меня призвали в армию. Когда же я вернулся и приехал в Сангар, отшельника я там не застал — он гостил у каких-то родственников. Затем я уехал учиться, а потом узнал, что Георгий Иванович умер. Говорят, на похороны к нему никто не приехал, ни один родственник. Хоронил его авиапорт, в котором он проработал всю свою жизнь. На похоронах присутствовали от силы человек десять.
— Здесь! — наконец объявил Георгий Иванович.
Признаться, для рыбалки то место оказалось настоящим раем! Однако мы туда, как выяснилось, прибыли вовсе не рыбачить. Мы расположились на берегу заросшего лесом полуострова. Поставили палатку, развели костер. Пока я чистил картошку, Георгий Иванович поймал рыбы для ухи, выпотрошил и положил в котелок. Когда же все приготовления к обеду были закончены, мой друг достал из рюкзака большой кусок мяса с костью и пошел в лес, кивнув мне, мол, иди за мной. Мы отошли от палатки метров на триста к опушке леса. Тут отшельник подошел к огромному старому пню и, положив на него мясо, заявил:
— Это — чучуне!
— Кому-кому? — не понял я.
И Георгий Иванович поведал такую историю.
Раненый йети
В 1971 году Георгий Иванович нашел в тайге это благодатное место. Тогда он точно так же поставил палатку, порыбачил, поохотился, поел и вечером лег спать. И вдруг слышит посреди ночи — кто-то бродит у палатки. Георгий Иванович осторожно приподнялся, взял ружье, выглянул из палатки и остолбенел.— Смотрю — ходит человек: огромный и волосатый, как зверь! Точно, думаю, чучуна (так якуты называют существо, нечто вроде снежного человека), — рассказывал мне Георгий Иванович.
Приглядевшись, он заметил, что незваный гость сильно хромает и даже волочит за собой ногу. Видать, где-то в тайге поранился. Георгий Иванович имел привычку все остатки еды складывать на берегу в одном месте — для чаек и другой живности. Не пропадать же добру! Так вот, этот самый чучуна сгреб все эти объедки, затем вытряхнул содержимое стоявших у костра кастрюли и миски, прямо руками поел с земли и ушел.
— Конечно же, я был сильно напуган, — признался Георгий Иванович.
— Когда «гость» ушел, я выбрался из палатки, осмотрел территорию и заметил на земле кровь.«Видимо, сильно этот чучуна поранился!» — подумал я. И мне его так жалко стало…
На следующий день, прежде чем уехать, Георгий Иванович собрал все съестное, что имел: открытую банку тушенки, хлеб, сахар, сложил в большую чашку и поставил на тот самый старый пень.
Лесной приятель
Вернувшись домой, отшельник места себе не находил, все думал про раненого «лесного человека»: «Как он там?» Думал-думал, а потом взял лодку полегче — резиновую — и отправился туда, где встретил якутского йети. Оставленная им чашка так и стояла на пне, да только все содержимое ее исчезло. Рядом с пнем Георгий Иванович заметил кровь, но совсем чуть-чуть. Тогда он выложил на пень все, что привез: сырое мясо, хлеб, рыбу, а затем сел в лодку и отчалил. Обернулся — из леса показался чучуна. Подошел к пню, взял пищу и скрылся среди деревьев.В течение следующего месяца Георгий Иванович подкармливал своего нового знакомого. Пищу он для него добывал по пути на реке и в лесу. Однажды из-за чучуны Георгий Иванович даже работу пропустил — не успел вовремя вернуться.
По словам Георгия Ивановича, это существо довольно-таки разумно. Сам он полагал, что чучуна приходит откуда-то «из мира духов». Йети очень настороженно относился к человеку и выходил из леса лишь после того, как тот отплывал на лодке метров на двести. Впрочем, с каждым разом он все больше и больше доверял человеку, и расстояние между ними постепенно сокращалось. Дошло даже до того, что чучуна стал благодарить Георгия Ивановича: выйдет из леса, соберет оставленную еду, прижмет одной рукой к груди, а свободной обязательно помашет охотнику. Этакое снежночеловеческое «спасибо»! Кстати, чашку чучуна никогда не забирал, всегда оставлял ее на пне.
Георгий Иванович отмечал, что чучуна идет на поправку: хромает все меньше и меньше, выздоравливает. Когда же охотник видел чучуну в последний раз, тот полностью оправился от раны. В тот день, прежде чем взять еду, йети помахал своему другу обеими руками. С тех пор они больше не виделись.
Увы, наша дружба с Георгием Ивановичем тоже прервалась. Сначала меня призвали в армию. Когда же я вернулся и приехал в Сангар, отшельника я там не застал — он гостил у каких-то родственников. Затем я уехал учиться, а потом узнал, что Георгий Иванович умер. Говорят, на похороны к нему никто не приехал, ни один родственник. Хоронил его авиапорт, в котором он проработал всю свою жизнь. На похоронах присутствовали от силы человек десять.
Страница 2 из 2
