Камасутра для камикадзе

Вопреки моим представлениям о буднях местных герильяс, в лагере не поднялись с утра деятельные шум и суматоха. Был ли тому причиной липкий холодный дождь — проклятье этой дикой планеты, — или ожидание, пока не выяснятся обстоятельства насчет «одного хорошего человека», но день барраярцы отдали поистине праздной по военным меркам лени и спали допоздна. Я же, мучимый головной болью от вчерашней контузии (равно как и от вчерашнего знакомства с этиловым спиртом), проснулся рано, но мог себя развлечь единственно взглядами по сторонам и размышлениями о моей грядущей участи. Говорю это лишь затем, чтобы избежать упреков, будто я бесстыдно глазел на барраярца. Нет, разумеется я не допустил бы подобной невежливости, будь у меня выбор, однако… Пятнистая маскировочная ткань полога, тонкая до невесомости, задерживала влагу, но прекрасно пропускала свет, и в палатке царил интригующий, зеленоватый подводный полумрак. Черты спящего лица, лишившегося обычной настороженности, были сглажены тенями и казались до неприличия юными.

Не распустился

Дикой розы бутон, но

Шипы отросли.

Да, как ни был молод я, рядом со мною его можно было счесть ребенком. Было похоже — мне пришлось сделать усилие и вспомнить, что местные жители с их диким генотипом слишком рано стареют, — что моему оппоненту едва пошел третий десяток. Создание, по нашим меркам столь юное, должно оставаться на попечении семьи или, в крайнем случае, служить под бдительным присмотром старшего родственника, а не самостоятельно командовать войсками. Здесь же в эти лета молодежь не только занимает важные посты, но даже женится и обзаводится детьми. Насколько это бессмысленно! Как по едва появившейся завязи невозможно понять, каким станет цветок, так по едва вступающему во взрослую жизнь юнцу — догадаться, какие из присущих ему качеств стоит закрепить в потомстве и кого подобрать в пару.

Мне кажется, что подсознательно барраярцы стесняются своей молодости — у них повсеместно распространен обычай оставлять на лице обильную растительность, скрывая тем самым и возраст, и наследственные черты. Лишь их высшие классы стремятся приблизиться к цивилизованным стандартам, удаляя волосы с лица и оставляя лишь полосу на верхней губе, но вот методы, которыми они это делают… Вместо того, чтобы на разумный срок заморозить на нужных участках корни волос, они прибегают к их соскабливанию, и делаю это обязательным для всех достигших зрелости знатных мужчин. Я некогда читал про первобытных дикарей, у которых любое посвящение во взрослые было сопряжено с ритуальными мучениями, но даже эти невинные дети дикой природы подвергали юношей пытке лишь единожды, а не обязывали их терпеть ее ежеутренне. Страшно представить, что барраярцы поступают так со всеми волосами на теле, включая наиболее интимные для всякого мужчины места… Впрочем, я отвлекся.

Лишь когда тяжелый, набухший влагою купол небес равномерно посветлел, намекая на поднявшееся в зенит солнце, вестовой рискнул разбудить своего командира. Почтительность вошедшего была вполне удовлетворительной, хотя я заподозрил, что в глубине его поклона виноват скорее низкий купол палатки, нежели благоговение простолюдина. Зато, услышав обращение «милорд», я удостоверился, что мой пленитель — фор. Сам он так и не назвал мне своего имени — из суеверий, соображений конспирации или по забывчивости, я не знал. Мое имя он слышал, но не считал нужным им пользоваться, обращаясь ко мне. По молчаливому уговору и во избежание путаницы я стал называть его «капитан», так что при равенстве наших званий на мою долю осталось «гем».

Он старался держаться сурово, но я был готов поклясться, что его снедает не меньшее любопытство, чем меня самого. Ведь нам обоим офицеров противника до того приходилось разглядывать только через прорезь прицела.

Как человек, явно старший годами, и к тому же гость, я решил, что обязанность поддержать вежливый разговор лежит на мне. Но какую безобидную тему избрать для беседы? Реплика пришла ко мне сама, пока капитан совершал ритуал депиляции. Он пользовался стальным ножом — вычурно украшенным, немаленьким и острым даже с виду. Любой здравомыслящий человек выразит ужас, представив эту вещь в непосредственной близости от горла. Или от паха. О чем я и сказал. Кто мог подумать, что в теме прически, пусть даже интимной, для здешних жителей кроется что-то сакральное?

— О своем скальпе заботься, а не о чужих волосах, — буркнул барраярец, не прерывая своего занятия. Ого! Мне показалось в полутьме палатки или бравый капитан действительно покраснел?