Камень влюбчивых и ревнивых

Сайто крякнул и торжествующе хлопнул в ладоши. И тут Кудзё почувствовал, что все на него смотрят: и младшие участники кружка, и фотопортреты на стенах и даже линзы из глубин объективов.

— Ну ты молодец! Какую интересную любовь нашёл!

— Она не такая!

— Ага, а мужчины ей подарки просто так дарят.

— Прекрати! Ты её не знаешь!

— Ну да, телепатией, в отличии от некоторых, не владею. Но тут, по-моему, и без неё все ясно. Он ей знаки какие-то давал?

— Он давал ей конверт. Я… не видел, что внутри!

— Ну уж точно не салфетки! Нет, Кудзё-кун, ты не злись, я тебя извращенцем каким-то не считаю. Такие девушки бывают очень красивыми — в конце-концов, это их почти главный товар, второй после развращённости. От таких проще добиться, больше умеют. Хотя могут тоже подарков требовать… Видишь, в какой школе учится? Значит, кто-то за пансион платит.

— Послушай, в её возрасте это слишком рано!

— А Садо Абэ что, поздно начала? Самое время учиться, опыта набираться, тренировки регулярные. Чем младше, тем дольше прослужит. Вырастает в красивую светлокожую юдзё, членов парламента развлекать будет. Опять же, образованная… есть о чём поболтать.

— Да что ты себе позволяешь!— взорвался Кудзё.

— Ничего такого, о чём ты бы уже не подумал. Я тебя дураком не считаю, тебе наоборот повезло. С такой девушкой можно очень много, намного больше, чем с её одноклассницами, например. И может даже дешевле получится. Опять же, не надо с родителями улаживать.

— Ничего у неё не было!

— Откуда знаешь? Проверял?

— Чувствую!

— А, ты же у нас телепат. Ничего, будет у неё на неделе свидание — и не такое почувствуешь!

— Не смей говорить про неё такие вещи!

— Да не злись ты. Очень уважаемая профессия. Гейши тоже раньше вроде юдзё были, а теперь на них премьер-министры женятся.

— С меня хватит!— Кудзё освободил руки, взял портфель и нахлобучил фуражку, — Учились бы мы в Европе, я б тебя на дуэль вызвал. К сожалению, у нас по сравнению с ними — высококультурное государство. Поэтому — просто прощай. Больше я в вашем дурацком фотокружке состоять не намерен!

В четверг последним был урок физподготовки. Кудзё бежал второй круг, когда почувствовал, что тело погружается в тёплую, хватающую теплоту.

«Ванну, наверное, принимает» — подумал он. Физподготовка и так была для него неприятным делом — всё таки фотография не кендо, — а теперь ещё и это. Кудзё и сам не заметил, что расслабились сначала руки, потом ноги и он рухнул на траву, как сбитый бомбардировщик.

Подошёл учитель.

— Всё в порядке, Накамура-сенсей, — сообщил с земли Кудзё, — Я просто устал. Завтра двухмесячный экзамен, всё такое. Я сейчас полежу, отдохну, а потом тихонечко побегу дальше.

— Давай ты лучше в медпункте полежишь, — предложил Накамура.

В медпункте его закинули на кушетку и перепоручили той самой школьной докторше Танаке Нао, от которой млели почти все его одноклассники. Сейчас, после всех пертурбаций, он словно заново заметил её высокую грудь, восхитительные умные глаза и мягкий голос, от одних звуков которого поправится кто угодно.

— Не надо меня простукивать, Танака-сенсей, — заявил Кудзё, когда она взялась за молоточек, — У меня со здоровьем всё в терпимо. Я просто с ума сошёл.

— Вот как! И давно?

— Четвёртый день, кажется.

— Ну, это противоречит современной медицинской науке. За четыре дня с ума не сходят. И раз ты говоришь, что сошёл с ума — не всё потеряно. Критика к своему состоянию присутствует — и это здорово. Понимаешь?

— Ну, например, — угрюмо отозвался Кудзё.

Нао присела на край кушетки и похлопала его по плечу.

— Давай ты расскажешь, как у тебя всё началось. Обещаю, это будет наша тайна. Итак, четыре дня назад что-то случилось.

— Я познакомился с девушкой. И всё… как будто рассыпалось.

— Ты в неё, наверное, влюблён.

— Да, но не только. Понимаете, я чувствую то же самое, что и она. Это, кажется, обсессия называется. Я словно смотрю не оттуда, где раньше, а оттуда, где она.

— Но Ку-тян, это ни в коем случае не болезнь. Ты говоришь, что влюблён и что тебе кажется, что ты её понимаешь. Вот если кто-то не способен испытывать любовь — это болезнь. Психопатия называется. А чтобы ещё и её понимать пытаешься, то это, извини, и среди здоровых взрослых мужчин редко. Они обычно даже на свидании сами о себе говорят.

— Понимаете, всё хуже. Я… чувствую, как она боится. Она очень милая, вы понимаете, только вспыльчивая отчасти. И у неё какой-то страх… я сейчас заплачу.

— Думаешь, она боится тебя?

— Нет, нет. Что она про меня думает, я вообще не знаю. Но… всякие обстоятельства, понимаете. Одно, другое, десятое. Мне кажется, она в беде, понимаете? Стоит на самом краю и сейчас рухнет.

— А по-моему, ты сам перепуган. Давай, рассказывай, кто она такая, — докторша пододвинулась ближе, — Если боишься, можно шёпотом.

От её густых, чёрных волос пахло земляничной водой.

— Она русская наполовину, — заговорил Кудзё, — странно, кстати. Откуда у нас русские?